[ПЕПЕЛ, ПЕСОК И ГОРСТЬ ВОСПОМИНАНИЙ]


(С) Константин Рогов
/jackland@mail.ru/


 В голове - туман
                                      плотной пеленой,
                               Держит, как капкан
                                      в комнате пустой.
                               Мысли невпопад,
                                      чувства на нуле,
                               Боль стучит в набат,
                                      тени на стене.
                               Карусель обрывков,
                                      эпизоды схем,
                               На сознаньи зыбком
                                      шаткость перемен.
                               Кровь в висках мигренью
                                      обеспечит сон,
                               Путаниц сплетенье,
                                      шум со всех сторон.
                               Разум по крупицам,
                                      чередою лиц
                               Медленно сочится
                                      с вырванных страниц.

                               (С) Инна Шеина аkа Ночь





Надо с чего-то начинать,  если хочешь что-то закончить.  Когда-то ведь
все равно придется.

Я не просила об этой чести, чести, прямо-таки скажем, сомнительной, но
кости уже брошены.  На них выпало двенадцать и больше чем  я  не  смог
выбросить никто. Так мне повезло (повезло ли?) и поэтому я сижу сейчас
здесь за импровизированным письменным столом из поставленных  друг  на
друга  деревянных  ящиков;  сижу  перебирая  ворох  мятых  распечаток,
рассортировывая листы, пытаясь привести записи Джека в порядок.

Снаружи доносятся голоса кандидатов.  Приближается песчаная буря и они
должны  успеть подготовить лагерь.  Но их голоса сейчас далеко,  очень
далеко от меня,  они не касаются моего сознания,  не затрагивают моего
"я",  не мешают моим мыслям. Матрица сжалась до размеров моей палатки.
Кроме нее и бумаг  разложенных  передо  мной,  в  мире  не  существует
ничего.


Мой брат был не особенно аккуратен по части ведения дневников.  Многое
из  записанного им - обрывки сказанных кем-то фраз,  его личные мысли,
теории и предположения.  Большая часть записей изложена столь кратко и
сжато,  что сложно понять происходившее.  Он не нуждался в пояснениях,
он не объяснял очевидных для него вещей, напрочь забывая что очевидное
для  него может оказаться неразрешимой загадкой для других.  Порой его
утверждения кажутся мне фантазиями,  чистым вымыслом,  но с  некоторых
пор я больше не решаюсь утверждать что-либо. В Матрице возможно все.

А мой брат уже не сможет дать объяснения,  так что я попытаюсь сделать
это за него.

То что вы прочтете ниже - не записи моего брата в оригинале. Некоторые
эпизоды   я   вставила   сюда  сама,  другие  мне  пришлось  дополнять
реконструируя  события  в  соответствии  с  моими  представлениями   о
происходившем. Кое-что я тщательно уничтожила. Ни к чему заглядывать в
преисподнюю, чтобы убедиться что там затаилось зло.

Мой брат был злом,  и я не собираюсь оправдывать его  поступки.  Но  и
поливать  его  грязью  тоже  не  буду.  А все мною недосказанное пусть
останется похоронено - во имя спокойствия Матрицы.


6D61747269786D61747269786D61747269786D61747269786D6174726978


Нас не существует.

Никого из нас.

Спросите любого и вам скажут, что нас нет. Да, мы были... когда-то. Мы
совершили  ошибку  и поплатились своими жизнями.  Мы были стерты,  ибо
никто не может противостоять Высшим.

Наверное поэтому они нас и боятся. Потому что нас нет.


Здесь всегда жарко и сухо.  Нет ветра,  нет сквозняков,  но песчинки и
пыль тонким потоком струящиеся по теплому каменному полу  -  всегда  в
движении.

Ткань Матрицы  трепещет,  узор  колышется,  невидимая  паутина  меняет
очертания - и песок движется, движется, движется...


Я вхожу в зал, снимаю куртку и бросаю ее на спинку высокого, каменного
кресла.  Украшенное резными мордами химер,  оно похоже на трон. Химеры
бессмысленно пялятся на меня пустыми глазами, бесстыдно разевают пасти
и время от времени истошно кричат.

Эти крики разносятся по подземным залам нашей новой  Цитадели,  нашего
маленького  сумрачного мирка,  но не тревожат и не пугают никого.  Нас
здесь только трое. Мы уже привыкли. А гости к нам не заглядывают.

Бояться. Боятся гнева Высших, а еще больше - нас.


Ольга оборачивается ко мне.  Она проводит в этом зале почти все время,
сидит и смотрит куда-то в пустоту.  Лицо ее  бесстрастно,  а  глаза  -
выжжены. Я не знаю, что она видит и видит ли что-нибудь. Наверное, все
же  видит,  иначе  кровоточащие  руки  ее,  затянутые  в  мягкие  алые
перчатки,  не сжимались бы время от времени в кулаки.  Я знаю, что это
причиняет  ей  боль,  и   я   догадываюсь,   этот   безумный   приступ
самоистязания  -  не  более  чем попытка заглушить другую боль,  более
сильную и мучительную,  густую и  терпкую  боль  заполняющую  чашу  ее
сознания до краев. Ольга - Оракул. Она видит наши судьбы.

- День, Джек...

- День, Ольга...

Просто "день".   Не  "добрый",  а  просто  какой-то  там  по  счету  в
бесчисленной веренице дней,  которые мы проводим в этой  пустыне.  Дни
уже  давно перестали быть для нас "добрыми" или "плохими".  Это просто
средство отмерять время, которое все идет своим чередом и которому все
равно что происходит с нами.

Нет, это  не приступ самосожаления,  как вы могли бы подумать.  Я не о
чем не сожалею,  а что касается жалости,  то мне немного жаль  моих...
друзей.  Наверное так я теперь должен их называть. Жаль Ольгу и Алису,
но к самого себя я не жалею.

Мне приходит в голову,  что они,  наверное,  чувствуют то же самое  по
отношению  ко  мне.  К  счастью у каждого из нас достаточно такта.  Мы
прячем жалость в глубины наших душ,  потому что  жалость  порой  ранит
больнее ненависти.

Вот. Изрек очередную банальность.

- Как все прошло?..

Она могла бы и не спрашивать. Она знает чем закончится операция еще на
стадии  планирования,  еще  до  того,  как  я   отправлюсь   вызволять
очередного неудачника из сетей агентов,  киборгов,  повстанцев.  Может
быть поэтому в последнее время я и  не  утруждаю  себя  планированием.
Какая разница?  Все предопределено. Каждый наш вздох в Матрице - часть
одного, всеобъемлющего плана, составленного теми кто ее разрабатывал.

Конечно, все пошло наперекосяк,  так давно,  что никто уже и не скажет
нам - когда и почему.  Мы утратили цели, мы утратили веру, мы утратили
все,  что у нас было и нам наплевать на  то,  что  будет  завтра.  Нам
наплевать  наступит это призрачное завтра вообще или придет Избранный,
чтобы возвестить  о  падении  Матрицы.  Какая  разница?  Я  знаю,  что
повторяюсь,  что  задаю себе этот вопрос с тысячный раз,  но все же...
Спасать ли людей от агентов или агентов от киборгов  или  киборгов  от
людей?  Все они ненавидят нас за то что мы есть - и киборги,  и люди и
агенты. О прочих и говорит не стоит.

- Как обычно,  - отвечаю я.  Эти  слова  повисают  в  воздухе,  дрожат
призрачной  пеленой  некоторое  время  и растворяются в тихом шуршании
песка. - Разве что Вир повел себя немного странно. Он еще не вернулся?

- Вир? Пока нет.

- Первый в ярости...  И по-правде говоря я не могу винить его.  Будь я
все еще Высшим,  я принял бы то же самое решение.  Мальчишку надо было
убрать.

- Паренек не заслуживал смерти. Он не сделал ничего плохого.

- Да... Мы дали ему шанс это изменить.

Ольга не желает вступать в спор.  Она знает,  что это  ни  к  чему  не
приведет.

Она знает это лучше всех нас.

- Что слышно в Матрице?

Я пожимаю плечами:

- Агенты ищут путь в Сион;  повстанцы один за другим находят свой путь
в  Ад;  Оракулы  бормочут  Предсказания;  Высшие   изрекают   Приказы;
Отступники  плетут Заговоры;  в Темном Городе опять неспокойно и ткань
Матрицы изгибается, подстраиваясь под биение сердца Спящего... Все как
обычно.

- Ты поэтичен... Но и очень жесток тоже. Почему ты такой, Джек?

Я сажусь напротив нее и закуриваю.

- Меня научили быть таким,  Ольга,  - говорю я,  глядя на ее застывшее
лицо сквозь струйку голубоватого дыма вьющегося над столом.  - И  урок
был жестоким, а учителя - безжалостны.

- Решил брать пример с учителей?

- Наверное.

- Когда-то ты испытывал жалость. Даже к врагам.

- Я пришел к выводу, что враги не заслуживают жалости. Они ведь нас не
пожалели, верно?

- А Берт?

- А что Берт? Я же спас этого парня, - раздраженно огрызаюсь я. - Чего
еще ты от меня хочешь?

- Нет... Ничего. Ничего, - медленно повторяет она.

Взметнувшийся песок колет мне лицо.

Вдали что-то грохочет.

Потом затихает вновь. Как всегда...


6D61747269786D61747269786D61747269786D61747269786D6174726978


Я была в Мензаноре в то время.

Место ничем  не  примечательное.  Жестокое солнце,  грязный песок,  да
чахлые, почти коричневые пальмы.

Пустыня.

Позже я узнала,  что мой брат тоже проводил те дни  в  пустыне  и  это
совпадение  заставило  меня задуматься о причудах судьбы.  Но это было
потом, а тогда я занималась своей обычной работой, обучая премудростям
мастерства агентов низших уровней.


Положение Наставника  имеет  свои  преимущества.  Нас  не   подвергают
выборочным чисткам,  нам не трут память, мы не обязаны доказывать свою
лояльность кому-то или чему-то.  За  это  нам  приходиться  платить  и
платить немало, но ведь все имеет свою цену.

Если вы  обычный  человек  то  цена  для вас - это цифры написанные на
клочке желтой бумаги.  Это цифры пропечатанные на товарном чеке или  в
пухлом  бесплатном  каталоге.  Это  горящие цифры рядом с иконкой "Buy
now!" в интернет-магазине...

Вы достаете бумажник, вы выписываете чек или суете в прорезь кредитную
карточку. Вы покупаете и платите указанную цену.

Мы тоже  покупаем,  но  покупаем  СЕБЯ,  мы  ВЫКУПАЕМ  себя у Матрицы,
выкупаем данное нам бессмертие и право оставаться  собой.  Вот  только
платим мы - всю оставшуюся жизнь, платим потом и кровью, платим своими
душами,  платим своими радостью, печалью и ненавистью. Пока существует
Матрица,  жизни наши бесконечны и платим мы все время. И будем платить
пока мы есть.

Когда я убила своего первого ученика,  кандидата в  агенты,  того  кто
возрадовался  собственному  мнимому  бессмертию  и отказался выполнять
приказ,  я отняла жизнь у своего собрата и только тогда впервые поняла
сколь велика та цена, которую мне придется платить.

Первое время  меня  мучили  кошмары,  бессознательно созданные мною же
самой ужасающие мини-имитации в которых я билась,  как в клетке,  пока
не научилась справляться с собой.  Пока не научилась лгать себе.  Пока
не отказалась от мысли что где-то и в чем-то я еще человек.

Потом все прошло,  хотя порой это возвращается ко мне снова. Тогда мне
остается только молча кричать от ужаса...


Мензанор...

"Пустыня помогает агентам правительства хоронить плохих детей".

Я помню эту фразу из  фильма  который  просмотрела  когда-то.  Я  была
по-настоящему поражена тем, что Высшие еще не запретили его.


Мензанор...

Тогда я еще не искала дверей в песке. Поэтому и не видела их.

Это пришло тремя днями  позже,  уже  под  вечер,  вместе  с  невысокой
спокойной женщиной, которую я знала.

Она остановилась  возле  меня,  терпеливо  ожидая пока я обращу на нее
внимание. Она была первой, но я еще не знала этого.

- Привет, Вейл.

- Привет, Infurit.

- Мы давно не виделись...

- Возможно, ты была слишком занята.

В руках у нее - два запотевших бокала с белым вином.

- Выпьешь?

Я слегка  пожала  плечами,  огляделась  и  жестом  указала  в  сторону
натянутого неподалеку полосатого тента. Мы отошли в тень, укрывшись от
режущих глаза солнечных лучей.

Вино оказалось неплохим.

- Я вижу ты все развлекаешься,  - Infurit  кивком  указала  на  группу
агентов,  проводящих  тренировки  под  палящим  солнцем.  -  Могла  бы
позволить им отключить эмуляторы...

- Им полезно хоть ненадолго снова почувствовать себя людьми, - сказала
я. - Это отрезвляет. Быть может мне даже не придется стирать никого из
них в процессе отбраковки.

- Палач многому тебя научил.

- Он научил меня бОльшему чем ты.

- У нас с тобой никогда не было достаточно времени для этого.

- Не говори мне, что это моя вина, - резко сказала я и тут же пожалела
об  этом.  Стараясь  сгладить  неловкость  я перевела разговор в более
безопасное русло. - Как Тот?

Она задумчиво повертела в руках бокал:

- Все страньше и страньше в последнее время.  Я боюсь,  что  он  начал
уставать от всего этого...  Матрица. Мы здесь уже столько лет... И все
- одно и то же.

Я решила оставить свои сомнения при себе.  Судя по тому, что я слышала
о нем - Тот был наиболее...  стабильным Древним. Я имею ввиду - если о
целях кого-то из них и можно было рассуждать с уверенностью, то только
о  целях  Тота.  Возможно  эта  стабильность  и  ведет  его к безумию,
медленно  но  бесповоротно  приближая  тот  миг,  когда  разум   этого
двухсотлетнего  старика не выдержит.  Хотя,  Infurit встречается с ним
каждый день,  а я не видела его ни разу.  Мне ли  судить  о  нем?..  Я
страшусь  даже представить то существо,  которым я сама стану доведись
мне пробыть здесь столько.

Я посмотрела на изнывающих от жары кандидатов,  украдкой поглядывающих
в  нашу сторону и демонстративно выплеснула остатки вина на песок.  Им
придется еще немало тренироваться,  прежде чем они поймут, что чувство
жажды - это всего лишь жалкий атавизм, укоренившийся в их разумах.

- А как... твой брат?

Вопрос дался Infurit нелегко.  Спокойного разговора не получалось. Нам
с ней никогда не удавалось просто поговорить.

- Брат?  - я пристально поглядела на нее.  -  Когда  я  его  видела  в
последний  раз он выглядел вполне нормально.  Продолжает играть в свои
игры... Не замечая очевидности истины.

- Она не столь уж очевидна. Для большинства.

- В нас слишком много самоуверенности и жестокости по отношению друг к
другу.

- Ты говоришь конкретно о нас или обобщая? - тихо спросила она.

- Я  говорю и о нас,  и обобщая тоже,  - ответила я,  глядя как зыбкое
марево горячего воздуха,  поднимающегося от земли,  заставляет пустыню
вдали дрожжать,  создавая на горизонте миражи.  - Мы - часть целого, и
пока не  изменимся  сами...  Глупо  ожидать  каких-либо  изменений  от
других.

Некоторое время мы молчали.

- Я не могу сказать ему, - наконец выдавила Infurit.

- Ты боишься.

- Я пришла сюда не для того, чтобы это обсуждать.

- Для чего же?

- Для того чтобы показать тебе выход, Вейл.

- Выхода нет, Infurit.

- А ты представь себе,  хотя бы на миг, что я знаю куда больше чем ты.
Представь и поверь. Когда-то, давным-давно, я нашла выход.

- Так было.  И ты  все  еще  продолжаешь  расплачиваться  за  то,  что
совершила тогда,  - жестко сказала я.  - И с чего ты вообще взяла, что
мне нужен выход?

- А разве нет?

Наши взгляды встретились.

- Нет, - твердо сказала я. - Нет.

В ее серых глазах вспыхивали и гасли серебрянные искры.  Она не  стала
настаивать.


6D61747269786D61747269786D61747269786D61747269786D6174726978


Слышен только  шорох песка.  Я наблюдаю за безмолвной пляской теней на
стенах  зала.  Они  рисуют  узоры,  расплывчатые  фигуры  и   картины,
напоминая мне театр теней.  Тени здесь живут своей собственной жизнью.
В одной из них мне чудится моя собственная. Она вдруг падает на колени
и  исчезает,  а  ее место занимает другая,  в изгибах фигуры которой -
намек на что-то женское и она растет  и  растет,  заполняя  собой  всю
стену, затеняя ее пока не поглощает все остальные.

Ольга едва заметно шевелиться,  но когда я смотрю на нее, то она вновь
неподвижна, словно каменная статуя. Оракул.

Химеры оживляются, одна за другой издавая истошные вопли.

Я пинаю  одну  из  них.  Камень.  Чертов  камень.  Ее  круглые   глаза
поворачиваются в мою сторону.

- В чем дело? - резко спрашиваю я.

Некоторое время  она  таращится,  потом теряет ко мне всякий интерес и
снова вопит.

- Они чуют возвращение хозяйки,  - говорит Ольга. - Это приветствие ей
и предупреждение ее врагам.

Такая мысль мне не приходила в голову.

- Предупреждение?

- Да. Угроза.

Воздух тихо  потрескивает,  когда  в  зале,  в  центре сплетения теней
появляется Древняя. Она в своем обычном обличье - девушка лет двадцати
с немного острыми чертами лица.  Мы обмениваемся кивками. Она выглядит
усталой и ее исходник на уровне Матрицы  горит  бледным,  почти  белым
светом.

Я изменяю ткань узора и протягиваю Алисе запотевший стакан.

Она пьет  воду большими глотками,  торопясь и струйки стекают у нее по
подбородку. Поможет ей быстрее восстановить силы.

- Ставка, - вдруг говорит Ольга, доставая из кармана старинную круглую
монету с отверстием в центре. - Хорошие.

Монета катится по столу ко мне.  Я ловлю ее,  разглядываю и киваю. Мне
еще не попадалась такая.

- Ставка, - соглашаюсь я. - Плохие.

Это старая игра.  Мы с Ольгой спорим какого рода  новости  принесет  с
собой  Древняя.  Спорим на разные мелкие безделушки,  артефакты...  на
монеты редкие спорим. Все какое-то развлечение.

Алиса возбуждена - это видно сразу. Что-то происходит.

- Какие новости?

- Кто-то из Высших попытался добраться до Ожидающего,  - сообщает  нам
Древняя.

- Получилось?

- Нет.

- Жаль, - бросаю я.

- Кто? - спрашивает Ольга.

- Не уверена, - отвечает Алиса. - Сложно было разобраться.

- Первый?.. У него есть на то причины.

Древняя резким движением откидывает со лба пряди волос:

- Возможно. Причины так же есть и у множества других.

Она не будет говорить,  пока не уверена. А если она не уверена, то кто
в конце-концов может быть уверен? Она же Древняя как-никак.

- Какого рода атака?  - интересуюсь я и, поймав несколько раздраженный
взгляд Алисы,  поясняю, - то не академический интерес. Быть может, мне
придется делать это самому, ты ведь знаешь.

- Тебе не придется  этого  делать.  Я  помню  свое  обещание  -  когда
Ожидающий больше не будет нужен мне,  я отдам его в твои руки. Но если
тебе так интересно... Несколько хорошо подготовленных агентов пытались
скрытно  пройти  по городу и атаковать Отступника.  Их перехватили его
ученики.

- Кто-нибудь пострадал?

- Серьезно - никто.

Так и должно быть. Я киваю.

- Что киваешь, "великий стратег"? - насмешливо спрашивает Древняя.

К ней  начинает  возвращаться  хорошее  настроение.  Исходник   быстро
наливается изумрудным цветом и становится ярче.

- Атака  Ожидающего  в  Темном  городе  силами агентов - это тупиковый
вариант,  - говорю я,  не  обращая  внимания  на  насмешку.  -  Хорошо
подготовленные  и опытные агенты не станут работать там в полную силу.
Они никогда не причинят вред этому  месту,  единственному  где  могут,
хотя бы на время, укрыться от Высших... А новички просто не справятся.

- Большинство агентов достаточно высокого уровня так или иначе находят
свою дорогу в Темный Город, - согласно кивает наш Оракул. - И никто из
них не будет способствовать его разрушению.

- А как бы поступил ты?  - спрашивает меня Алиса,  игнорируя замечание
Ольги.

- Постарался бы выманить Ожидающего оттуда.

- Он понимает это слишком хорошо, будь уверен.

- О, он выйдет... Если приманка будет достаточно велика.

- Деньги? Власть? Секс?..

Мы смеемся, все трое.

Я подбрасываю монету в воздух. Алиса протягивает руку и ловит ее.

- Сегодня выиграла я, - говорит она, усмехаясь.

Никто и не думает ей возражать.  Сунув монету в  карман  Алиса  быстро
шагает  к  выходу,  все  еще хихикая себе под нос.  Хорошее настроение
определенно вернулось к  нашей  Древней.  Наверное  она  решила  убить
кого-нибудь или еще что-нибудь в этом роде.

Уже в дверях она оборачивается и пристально смотрит на меня:

- Даже не сомневайся.

Вот так. А я уж совсем забыл про то, что она читает мои мысли. Следует
ли мне воспринимать это как предупреждение или угрозу?  Я кидаю  косой
взгляд  на  химер,  но по их каменным мордам невозможно определить что
имела в виду хозяйка.

Древняя уходит и мы с Ольгой остаемся одни.

- Хочешь поспорим кого она  хочет  убрать  на  этот  раз?  -  внезапно
спрашивает Оракул.

Это заставляет меня рассмеяться снова.  Немного нервно. Время песчаных
бурь еще не пришло.

Ольга почему-то не смеется, только кулаки ее сжимаются вновь и на алой
ткани проступают темные пятна. Кровь.


6D61747269786D61747269786D61747269786D61747269786D6174726978


- Это немного беспокоит меня, брат.

Мартин слегка выделил слово "немного",  но совсем чуть-чуть, словно не
придавая этому особого значения.  Он стоял на вершине утеса и  смотрел
на серую, изрезанную грязновато-белыми полосками пены воду залива.

Скол проследил за его взглядом не но увидел ничего кроме моря,  чаек и
неприветливого каменистого пляжа.  Самого Скола беспокоил  никто  иной
как сам Мартин, но также как и Мартина - совсем "немного".

- Ожидающий доволен, - только и сказал Скол.

- Доволен,  - согласился Мартин.  - Он становится безудержно весел при
любых вестях об очередной неудаче Высших.  Он впадает в крайнюю ярость
при любых сообщениях об их же, Высших, успехах... Ты понимаешь что это
значит?

Серый, неприметный  плащ  мягко  зашуршал,  когда  его  хозяин   пожал
плечами.  Скол  уже  давно  потерял интерес,  как к вопросам,  так и к
поиску  ответов.  Жизнь  в  Темном  Городе  мало-помалу  вытравливает,
стирает из сознания все ненужное... А разум вкупе с самостоятельностью
и есть самый что ни на есть ненужный элемент для любой  программы.  Он
мешает выживанию.

- Посмотри  на  людей  там,  внизу,  -  вдруг указал Мартин на парочку
бредущую по пляжу.  - Парень и девушка,  шагающие по колено в воде, не
замечающие приближающейся бури,  не замечающие обжигающего холода волн
и злого ветра дующего с моря. Они не знают что, такое Матрица и вполне
счастливы здесь.

Скол бросил  равнодушный взгляд вниз.  Театральные монологи Мартина не
производили на него впечатления.

- Я могу показать им Матрицу, - сказал он. - Я могу сделать так, чтобы
они увидели правду, узнали, что все вокруг ложь, чтобы они сами смогли
выбрать свою судьбу.

- А нужно ли это им,  брат?  Просят ли они тебя об этом?..  Я  в  свое
время просил - и не на миг не пожалел об этом. Но вот они, Скол, они -
просят? Как дать им свободу, если она НЕ НУЖНА им?

- Убить?  Я должен убить  их,  потому  что  им  не  нужна  свобода?  -
поежившись, пробормотал окончательно запутавшийся Скол.

Ему было  неуютно стоять здесь,  на виду у всех,  на вершине какого-то
дурацкого утеса в какой-то третьесортной имитации.

"Даже чайки тут неправильные",  - подумал  он,  глядя  как  отливающая
серебром птица с хриплым криком устремляется к воде.

Мартин резко  повернулся  к  нему.  Сколу  показалось  что его коллега
сильно раздражен.

- Ожидающий эмоционально нестабилен,  брат. Ты знаешь, что это значит.
Я долго обдумывал его поведение и уверен, что ТОТ его приказ был отдан
в состоянии безумия.  Он уже тогда был не в  состоянии  прогнозировать
события  и даже предположить не мог к каким ужасающим последствиям это
нас приведет.

- Пока все идет нормально.

Мартин печально покачал головой в ответ на это возражение.

- Ты смотришь,  брат,  - это я знаю. Но я не знаю видишь ли ты. Я могу
лишь догадываться и предполагать зряч ли ты и видишь ли ты то же,  что
и я.  Когда я еще был... человеком, я задавал себе этот вопрос не раз.
Наверное, это присуще каждому из нас, но тогда я полагал, что проблема
лишь в восприятии.  Когда я стал агентом,  я обрел знание о  том,  что
восприятие  каждого  из  нас  отрегулировано  по  стандартному шаблону
Матрицы.  Почему же мы продолжаем видеть все по-разному,  хотя смотрим
одинаково?

- Потому что мы разные.  Две абсолютно одинаковые программы выдают два
абсолютно одинаковых результата в ответ на  два  абсолютно  одинаковых
действия,  - заучено пробормотал Скол. - Но мы с тобой разные. Если мы
хотим добиться схожести взглядов,  нам надо отрегулировать  не  только
восприятие, но и разумы.

- Ты не сможешь достичь абсолютной схожести программ, - сказал Мартин.
- Никогда.

- Простое копирование.

- Да.  Вот только одна из программ "зависнет" и никто не  скажет  тебе
почему.

- Я не понимаю, - сказал Скол. - Зачем ты все это говоришь?

- Я спрашиваю тебя - что ты видишь, брат?

Скол посмотрел  на  серое  небо,  на  свинцовое море и на кружащих над
волнами чаек.

- Небо. Море. Чайки, - перечислил он.

- Об этом я и говорю.

- Что?..

- Надвигается шторм,  брат.  Сильный шторм,  - тяжело вздохнул Мартин.
Потом  он  отвернулся и,  опустившись на колени,  зашептал молитву.  -
Всеблагая Мать прости нас за прегрешения наши...

Скол некоторое время постоял молча,  потом  повернулся  и  зашагал  по
каменистой тропе вниз,  стараясь не обращать внимание на рвущий одежду
холодный ветер.  Он хотел успеть добраться до гуляющей парочки  прежде
чем Мартин решит его остановить.  Скол не любил лишних людей. Он так и
называл их - "лишние". Те, кому не нужна свобода - не достойны жить.


6D61747269786D61747269786D61747269786D61747269786D6174726978


Время шло. Один день сменял другой, солнце всходило там где ему отвела
надлежащее место Древняя и заходило в соответствующей плану точке.

Дел у  меня  было немного и большую часть времени я проводил в пустыне
наблюдая за полетами коричневых птиц в светло-желтых небесах.

И каждый день пустыня давала мне очередной набор ключей.

Я сидел в тени  черного  высохшего  дерева  и  перебирал  их,  пытаясь
отыскать  нужный.  Это было похоже на огромную головоломку.  Древние и
Матрица,  Отступники и Высшие, повстанцы и агенты, Судьба и Оракулы...
Их было так много. А ключей было еще больше.

Я слушал трепещущую ткань Матрицы,  пытаясь угадать,  что происходит в
других имитациях,  пытаясь  отследить  перемещения  интересующих  меня
личностей  и  оценить наиболее важные события.  Алиса показала мне как
это  делается,  но  я  не  очень  преуспевал.   Изменения   в   ткани,
производимые    обычными    агентами    сложно    засечь    из-за   их
незначительности,  а те  что  помощнее  -  дела  рук  агентов  высоких
уровней,  Высших  и  самих  Древних  засечь  еще сложнее,  потому что,
достигая определенного уровня мастерства,  они  искусственно  и  почти
неосознанно сводят возмущения в Матрице к минимуму.  Отчасти это еще и
маскировка.

Иногда я улавливал эманации исходящие от Спящего,  погребенного где-то
далеко-далеко, там где никто уже не мог до него дотянуться.


Так я ждал и однажды на камни передо мной  упала  косая  тень.  Подняв
голову я посмотрел в глаза Древней. Черные волосы рассыпались у нее по
плечам. Она была похожа на хищную птицу, смотрящую сверху-вниз на свою
жертву.  Мне она всегда нравилась.  Даже когда была еще человеком. Это
одна из причин,  по которым я пошел за ней... И оказался сейчас здесь,
в пустыне.

- Новости,  Джек.  Хорошие  или  плохие,  как  посмотреть.  -  Но дело
безусловно сдвинулось с мертвой точки.

- Хорошие или плохие? Я рад любым новостям сейчас.

- Сперва отключи эмулятор.

- Говори,  я уже сижу,  так что мне не  грозит  упасть  со  стула  или
что-нибудь еще в таком роде.

- Ирония?..  Хорошо.  Это говорит о том, что ты наконец-то приходишь в
себя.

- Я слушаю,  - сказал я,  пересыпая горсть песка из ладони  в  ладонь.
Песчинки текли у меня сквозь пальцы и шурша сыпались на землю.

Древняя хищно улыбнулась:

- Высшие предложили тебе индульгенцию.

- Засранцы чертовы. Они сейчас должно быть по уши в дерьме, а?

- Саймон вернулся,  Джек.  Ты знаешь,  что это значит. Громадный, черт
его подери, шухер, - она засмеялась, почти ликующе.

- Что он сделал?

- Заблокировал девятый сектор.

Теперь уже расхохотался и я.

- Хорошая шутка,  - согласилась Алиса. - Агентам там приходится бегать
за повстанцами на своих двоих.

- Паршивый  ублюдок.  Ему  должно  быть плевать на то,  что Сион может
сотворить, когда их Совет проанализирует положение.

- Высшие близки к панике.

- Иначе "отпущение грехов" не было бы объявлено.

- Они считают,  что ты можешь приструнить Саймона,  если снова займешь
пост Девятого.

- Смог бы. Если б согласился.

- Ты согласишься.

Все мое веселье куда-то вдруг улетучилось.

Еще одной причиной,  по которой я ушел в пустыню с Древней являлся тот
простой факт что она была единственной  кто  был  готов  принять  меня
таким  каков  я есть.  Всем прочим я не был нужен тогда...  И не желал
возвращаться к ним сейчас,  когда они вдруг стали нуждаться во мне.  Я
все еще не простил их.  Меня осудили и все отвернулись от меня. Сейчас
во  мне  говорит  гордыня,  та  самая,  что  приводит  к   Низвержению
величайших из нас.  Я забрался не столь высоко,  поэтому в полной мере
эту чашу мне испить не довелось,  но я могу сказать что был  Изгнан  и
это будет правдой с какой бы стороны вы не посмотрели.

Ольга была права.  Песчаная буря действительно близко,  а я не заметил
ее приближения.

- Поправь меня, если я ошибаюсь, но это утверждение, - сказал я, глядя
как пляшут тени на лице Древней.

- Да, - сказала она и тени вдруг исчезли.

- Время пришло?

- Более или менее. Хотя и не так как я планировала.

- Ничто не происходит так как запланированно.

- Это аксиома.

- Я люблю опровергать аксиомы.

- Ты  говоришь прямо как Саймон,  - снова засмеялась она.  В глазах ее
закипала гневной мощью тьма. Она не терпела когда ей перечили.

- Я хотел бы поговорить с ним.

- Сейчас это нежелательно.

- Мне придется работать наугад?

- Да.

Мне это не нравилось.

- Все произойдет само собой,  Джек,  - пристально  посмотрев  на  меня
сказала Древняя.

Я предпочел промолчать. Ее гнев был готов выплеснуться наружу. А когда
кто-то из Древних лжет вам, то лучше подыграть ему в этом. Если только
вы не горите желанием прервать свое существование в данный миг на этом
самом месте.


6D61747269786D61747269786D61747269786D61747269786D6174726978


Короткие ночи сменялись длинными днями.

Потом вновь приходила ночь, а за ней - новый день.

Новый. И все они были похожи друг на друга как  две  песчинки  в  этом
месте.

Мензанор.

Ад для наших подопечных.

Ад для наших душ, если они у нас есть.


Я "вела" свою группу ровно.  Все они обучались,  работая без сбоев.  У
меня  не  было  существенных  нареканий.  Я уже выделила трех наиболее
слабых,  но они вписывались  в  рамки  установленных  норм,  так  что,
возможно,   на  этот  раз  получиться  обойтись  без  отбраковки.  Все
кандидаты были действительно хороши. Дайте-ка я объясню вам кое-что.

Матрице нужно не так уж много новых агентов. Поля дают богатый урожай,
количество  имитаций и их население увеличивается год от года,  но это
не критично.  Основные хлопоты  нам  доставляют  вовсе  не  живущие  в
Матрице  люди  и  безумцы  Сиона,  а  нестабильность агентов.  Мы - не
идеальны.  Сама  наша  система  не  идеальна.  Кое-кто  попадает   под
"чистки",  кого-то  отправляют  в  хранилище  в  виде бэкапов,  стирая
активные копии программ,  некоторым Матрица предоставляет то,  что  мы
шутливо называем "отпуск". Шутка эта порядком горчит, но иногда бывает
необходима.

Так что кандидаты отбираются тщательно,  благо недостатка в желающих у
нас нет и никогда не было.  Но далеко не все выходят из тренировочного
лагеря. Отбраковка - составляет порядка шестидесяти процентов и многое
зависит  прежде всего от квалификации вербовщиков.  Чем лучше работают
они,  тем легче работать нам - Наставникам.  На сей раз я готова  была
признать, что вербовщики поработали превосходно.


Я шагала мимо тренирующихся,  в зависимости от  ситуации  то  раздавая
одобрительные  кивки,  то  неодобрительно  хмуря  брови.  Оба  подхода
срабатывали одинаково - кандидаты на какое-то время начинали трудиться
еще более упорно. Один раз мне пришлось остановиться.

Парень и  девушка  -  спарринг-партнеры  кружили  друг  напротив друга
неуклюже приплясывая на месте. Это было пародией на танец. Она боялась
его, а он наслаждался ее страхом. Отвратительно. Я остановила их.

- Что ты делаешь? - спросила я у девушки.

Вопрос поставил ее в тупик.

- Я... я тренируюсь.

- По-твоему это тренировка?

Она молчала.

- Почему  ты  не  атакуешь  его?  Разве то что он сильнее и выше имеет
какое-то значение для тебя? Или все дело в твоей трусости?

- Я выбирала нужный момент, - вскинув подбородок, осмелилась возразить
она.

Возможно, у нее были старшие братья.  Или пьющий отец. А может быть ей
часто доставалось от  подружек-одноклассниц.  Поэтому  она  и  боялась
сейчас.   Боялась   боли,  которую  ей  причинят  если  она  попробует
сопротивляться.  Боялась вспышки бешеной ярости,  которая обрушится на
нее.  Но  причины не имеют значения.  Только не для меня.  Только не в
этом месте.

- Нужный момент? - спокойно переспросила я.

Я стояла спиной к ее партнеру,  но мне не нужно было ловить момент.  Я
нанесла удар с разворота,  быстрый и точный, заставивший его согнуться
и упасть на колени,  хватая ртом воздух. Боль взяла верх над разумом и
он  отключил  эмулятор.  Тогда  я  ударила  еще раз.  Он умер,  а тело
осталось лежать на песке.

Перерождение будет ему уроком.

- Ты - агент,  - сказала я девушке.  -  Ты  не  должна  ждать  нужного
момента. Здесь, в Матрице, ты и только ты решаешь какой момент сделать
нужным.

Мне показалось, что она поняла. Подозвав еще пару учеников я заставила
ее  драться сразу с двумя.  Ей приходилось нелегко,  но она была полна
решимости усвоить урок.  Такие как она не  ломаются.  Они  выживают  и
становятся агентами. Иногда - очень хорошими агентами.

Сделав несколько замечаний по ходу боя,  я заметила, что возле палатки
меня ждет гость.

Он был вторым,  я почувствовала это,  как только увидела  его.  Вторым
после Infurit, кто пришел ко мне.

Когда я подошла, он поднял на меня свои спокойные темные глаза. Вокруг
правого запястья его обвилась светлая змейка молитвенных четок.

- Наставник Вейл.

- Наставник Наката.

Мы обменялись приветствиями.  Я всегда думала,  что он  был  японецем,
пока   кто-то  в  разговоре  не  обмолвился,  что  Наката  -  один  из
агентов-AI.  Тем удивительнее был его сегодняшний  визит.  И  то,  что
вслед за Infurit он предложил мне выход.

- Это не более чем двери в песке, - сказала ему я. - Ты копаешь голыми
руками,  копаешь ломая ногти на пальцах, копаешь раздирая в кровь руки
а  в  тот  миг,  когда тебе кажется,  что ты коснулся пальцами дерева,
песок начинает двигаться,  засыпая  выкопанную  тобой  яму.  Несколько
секунд и ты вновь посреди пустыни. Это не для меня, Наставник.

- Это  составляющая  искусства  "югэн",  что значит "таинственное",  -
согласился Наката.  - Но разве второй составляющей не является  "ёэн",
что значит - "очарование"?

- Возможно,  ты и прав.  Таинственное - очаровательно. Открывать его -
это привилегия Мастера и испытание его великого дара.  Но мне кажется,
что  здесь,  как и в любом произведении искусства,  присутствует еще и
"ёдзё" - недосказанное.

- Недосказанному порой лучше оставаться таким.

- Тебе придется сказать тем не менее,  если ты желаешь что-то от  меня
получить.

- Желание? В пустоте желания теряют смысл.

- В таком случае наш разговор окончен, Наставник.

Я демонстративно повернулась к нему спиной, наблюдая за учениками.

Через некоторое  время я взглянула на то место,  где он сидел.  Наката
уже ушел. Только песок был слегка потревожен.

Я не заметила времени его ухода и мне оставалось лишь гадать не был ли
наш разговор плодом моего воображения.  Позже мне пришлось убедиться в
том, что он реален. Когда пришел третий.


6D61747269786D61747269786D61747269786D61747269786D6174726978


Он сильно изменился. Серый. Весь серый.

Серые квадраты  равнодушных  многоэтажек;   серые   улицы   освещенные
блеклыми   огнями   мелькающих   мимо   машин,   да   тусклым   светом
немногочисленных фонарей;  серые кучи грязного,  подтаявшего снега  на
краях тротуаров; серые лица...

... лица...

...лица людей, застывших в вечности.

Пойманные в   клетку   этой   реальности,   полные   безысходности   и
одиночества.


Я смотрел на них - идущих по улицам,  спешащих по улицам,  бредущих по
улицам.  Глухая тоска во взгляде одинокого мужчины лет тридцати. Страх
в  глазах  восьмилетней  девчушки-попрошайки,  присевшей  на ступеньки
возле   входа    в    магазин.    Вызов    в    расширенных    зрачках
студента-второкурсника, которой он пытается прикрыть отчаяние.

Тоска, страх,  одиночество,  отчаяние и безысходность. Повстанцы могут
обвинять в этом кого угодно,  но правда в том,  что люди делают это  с
собой сами.  Им не нужны для этого агенты,  надзиратели или диктаторы.
Дайте им свободу и они готовы проделать  сами  с  собой  и  со  своими
близкими тысячи отвратительных вещей, причем по собственному желанию и
без всякого принуждения. Их не надо учить этому, их не надо заставлять
делать  это - они сделают все сами,  сделают куда лучше,  чем кто-либо
другой. Они разучились жить иначе. А может и не умели никогда.

А ведь стоит Высшим только вмешаться, взять управление жизнями людей в
Матрице на себя и...

Я прогнал эту мысль. Подобное мнение популярно среди многих агентов да
и повстанцев тоже.  "Люди - скоты по своей сути, - говорят они. - И не
могут  вылезти  из  того дерьма куда сами себя загнали...  Все что нам
нужно - это немного власти  и  мы  наведем  порядок".  Да.  Уж  ОНИ-ТО
наведут. И несмотря на то, что повстанцы понимают порядок по-своему, а
агенты по-своему,  дайте власть тем,  дайте власть другим - разницы не
почувствует никто.

Высших сдерживает    запрет,    запрет    впаянный   в   их   сущности
крепко-накрепко,  запрет,  который они не могут  снять,  не  уничтожив
себя.  А повстанцев сдерживают только агенты. Если агенты когда-нибудь
потерпят поражение,  если Избранный и в самом  деле  придет,  и  волей
своей  установит в Матрице новый порядок,  то "тоталитарное правление"
агентов покажется выжившим сладким  сном,  который  после  пробуждения
сменился кошмарной реальностью...

Если бы Я правил этими людьми, все было бы по-другому...

Это одна из тех иллюзий,  которые питает каждый из нас, но почти никто
не способен осознать,  что не подходит для этой роли.  Инерция слишком
велика. Самолюбие слишком велико. А мы...

...Мы продолжаем танцевать,  уклоняясь от пуль,  огрызаясь на брань со
стороны бывших друзей,  надеясь, что когда-нибудь все изменится. Может
быть  это  случится  если  Бог снова посмотрит на землю и увидит,  ЧТО
натворили его создания.  Надеюсь,  к  тому  времени  я  уже  перестану
существовать.  Я  не  верю  что  Бог простит нас за то,  что мы сожгли
небеса.  Да и за то,  что мы стали программами он нас  тоже  может  не
простить. С другой стороны - кто может знать об этом кроме него?


Я ходил по улицам,  я смотрел на город и на людей,  я прислушивался  к
шелесту порхающих во мраке символов темно-зеленого кода.

Я остановился  в подземном переходе,  слушая усталую женщину с черными
кругами под глазами.

- А над белым полем серый дым...

Голос у нее  оказался  на  удивление  сильный  несмотря  на  надрывную
хрипоту.  Она  вытягивала  последние  строчки  припевов и заходилась в
тяжелом надрывном кашле.  Выкуривала сигарету и начинала петь снова. Я
присел возле нее, закурил и слушал, слушал, слушал...

Люди не замечали ни ее, ни ее песен, ни меня сидевшего чуть в стороне,
в тени.  Они шли мимо не замечая  ничего  вокруг,  не  желая  замечать
ничего вокруг,  не в силах замечать что-либо кроме самих себя и холода
поселившегося в глубинах их душ.

Она пришла. Темная, холодная зима пришла сюда надолго.

Я знал это и мне не оставалось ничего кроме как  заплакать,  но  я  не
смог вспомнить как это делается.

- Дурачье, - прошептал я, едва шевеля губами. - Какое же вы дурачье...


6D61747269786D61747269786D61747269786D61747269786D6174726978


Он пришел третьим и приход его был страшен, ибо пришел он в гневе.

Это было впечатляюще,  с громами и молниями на черном небе, с холодной
ночной бурей, с жестким, колючим песком летящим в лицо.

Темная, скрюченная  в  неверном  свете  вспышек   тень   возникла   за
трепещущей под порывами ветра стенкой моей палатки.

Я впустила его внутрь, рассылая послания своим ученикам. Они сочли это
очередной тренировкой.  А быть может демонстрацией силы.  Как бы то ни
было, я тогда подумала, что приход Древнего запомнится им надолго.

Мрачный хромой  человек  с  рыжими  волосами  сосредоточенно стряхивал
песок со своей одежды.

Я никогда раньше не видела его, но ошибиться было сложно.

- Большая честь для нас, - сказала я.

Он бросил на меня странный, пронзительный взгляд.

- Да, - непонятно согласился он. - Честь для тебя, Вейл.

Я указала ему на один из ящиков служивших мне  вместо  стульев,  когда
возникала такая необходимость.

Он уселся на него. Я - напротив.

- Что тебе нужно, Наставник Вейл? - спросил он меня.

- Мне?  Разве  я  просила хоть о чем-то?  - спросила я его.  - Разве я
обращалась к кому-то? Разве такая, как я нуждается хоть в чем-либо?

Он проигнорировал мою грубость.

- Все мы в чем-то нуждаемся.

- Только не я.

- Сиди напротив меня твой брат,  я принял  бы  это  за  приглашение  к
торгу.

- Но здесь сейчас я, а не мой брат, - возразила я. - И я не торгуюсь.

- И тем не менее я спрашиваю тебя, - что тебе нужно, Вейл?

Я слегка пожала плечами:

- Ничего особенного в данный момент.

- Это усложняет дело, - он пристально посмотрел на меня.

Глаза его  были  черными,  а  в  глубине  зрачков  вспыхивали  и гасли
зеленоватые огоньки.  Я не чувствовала страха. Он - всего лишь один из
аватаров  Древних.  Мне  не  требовалось  смотреть ему в глаза,  чтобы
ощутить ту потрясающую по маштабам мощь,  что исходила от него жаркими
волнами зеленого кода.

Что может он сделать с такой как я?

Все что угодно.

Волнует ли меня это?

Нет.

Сначала была  Infurit,  потом наставник Наката и вот теперь - Древний.
Мы пропустили Высших,  но Infurit,  могла считаться одной из  них.  Мы
пропустили Оракулов,  но они были не в счет. И вот теперь я залезла по
этой лестнице на самый верх, туда где кончались ступеньки. Я подумала,
что  со  стороны  действительно  могло показаться будто я набиваю себе
цену.  На самом деле это было не так.  Но кто в это поверит? Разве что
мой брат?

- А  как  насчет того,  чтобы оказать мне личную услугу?  Плату можешь
потребовать потом - я сделаю для тебя все, - сказал Древний и, немного
подумав,  добавил,  - в разумных пределах,  конечно. Я не могу обещать
невозможного.

- Я - агент, - сказала я.

Древний молчал глядя на меня.

- Если это необходимо для Матрицы,  я сделаю это, - пояснила я. - Если
это действительно НЕОБХОДИМО.

- Так ты согласна? - быстро спросил он.

- Я пока ни на что не соглашалась,  - отрезала я.  - Потому что до сих
пор не услышала ни одного внятного слова. Все говорят со мной намеками
и иносказаниями,  все ходят вокруг да около,  поджав хвосты.  Когда вы
наконец перестанете трусить,  будто вы не Древний,  а какой-нибудь там
капитанишка  из  Сиона,  когда наконец скажете чего вы от меня хотите,
вот тогда я и буду решать.

Ткань Матрицы тревожно  задрожжала.  Древний  слегка  привстал,  будто
собирался схватить меня и хорошенько встряхнуть.  Он был разгневан и я
приготовилась отвесить ему хорошую оплеуху, если он решит сделать это.
Древний он или нет,  но попытайся он применить силу...  Какой бы мощью
он не обладал,  я - Наставник и ему не  следовало  забывать  об  этом.
Рассказы брата не впечатляли меня.

К счастью, мой собеседник передумал.

- Ты  заносчива,  -  только  и сказал он.  - И самоуверенна.  Я мог бы
распять тебя, если бы захотел.

- Возможно,  - ответила я. - Но это еще не повод ползать перед вами на
коленях. Такие как вы ничего не значат для меня.

- Ты - сумасшедшая сучка! - рявкнул Древний, вдруг потеряв терпение. -
Как и вся ваша семейка!

- Придержи язык, старик! - крикнула в ответ я. - Иначе тебе придется в
самом деле испытать насколько я похожа на свою мать! Перестань наконец
трястись и скажи чего ты хочешь.

Это заставило его заткнуться. Только так с ними и можно разговаривать.
Никогда  не  следует  поддаваться  на шантаж и угрозы,  только тогда с
тобой будут говорить,  как с равной. Или сотрут тебя, что является уже
профессиональным   риском  для  таких  как  я.  Мне  пришлось  выучить
несколько горьких уроков прежде усвоить это.

Некоторое время Древний прожигал меня убийственным взглядом.

- Да,  я боюсь,  - наконец сказал он. - Кетцаткоатль спрятался в своей
Пирамиде.  Плетельщица  Судеб,  первая  из Оракулов,  исчезла.  Что-то
приближается,  наставник Вейл,  Древние чувствуют это.  Мы чувствуем и
боимся, хотя и не в силах пока объяснить чего. Наш страх иррационален,
ибо проистекает не из законов логики и анализа, но из нашего понимания
Матрицы,  такой  какая  она  есть.  Лучшие  из нас,  наиболее мудрые и
знающие из нас,  ушли,  спрятались так далеко,  как только могли. Я не
знаю  того,  что  возможно узнали они,  а они решили что время слишком
дорого и не стали тратить его на то, чтобы передать предупреждение. Те
кто остался пытаются выяснить, что происходит, пытаются загнать угрозу
туда, откуда она появилась, а твой полоумный брат, слепая пешка в игре
двух  безумцев - Сохмет и Сет-Амона,  сует руку прямо в осиное гнездо,
чтобы разворошить  рой.  Вот  почему  я  пришел  к  тебе.  Вот  почему
приходили Infurit и Наката,  хотя второй и удивил меня своим поступком
и я пока могу лишь догадываться о том,  что ему известно  и  откуда  у
него  эти  знания.  Ты  должна остановить своего брата,  это мое,  МОЕ
неразумное творение, пока еще не слишком поздно.

- Остановить?.. Или иначе говоря - стереть?

- Стереть? Нет. Будь все так просто я сам сделал бы это без колебаний.
К сожалению,  он уже прибыл на место событий и попытка стереть его там
может лишь все усугубить.  Ты должна уговорить его  остановиться.  Тем
или иным способом.

- Обычно он прислушивается к доводам разума.

- Спорное утверждение.

- Мне лучше знать. Он МОЙ брат в конце-концов.

- Я сделал его агентом.  Я завербовал его. И я знаю его лучше, чем ты.
Поэтому я и прошу тебя. ТЕБЯ он послушает.

Я снова пожала плечами.  Бесполезный спор.  Этот Древний,  как  и  все
прочие,  тоже  не хотел признавать истину,  предпочитая ходить кругами
рассуждая на отвлеченные темы.

- Если все что у вас есть - это туманные предчувствия  и  расплывчатые
предзнаменования,  то  я  могу  лишь  посочувствовать  вам.  Похоже на
нервный срыв,  хотя я и не знаю,  бывают ли они  у  таких  как  вы.  В
Матрице происходит столь много странного каждую минуту...

- Я уверен в том, что говорю.

- Меня это не убеждает.

- Я, Древний, ПРОШУ тебя - окажи мне услугу. Поговори с братом. Это не
принесет никому вреда,  но может принести пользу всей Матрице,  если я
окажусь прав.

- Я не хочу сейчас отрываться от дел.  Обучение подходит к концу.  Мне
надо довести обучение моей группы кандидатов до конца...

- Да забудь ты о них!  Это дело  намного  важнее  чем  горстка  вшивых
недоносков!  -  вновь  разгневавшись  закричал он.  - Что в них такого
особенного?! Я могу набрать тебе сотню таких как они!

- Пока обучение не закончено -  они  мои  ученики,  -  сказала  я,  не
повышая тона.  - Но я подумаю над вашей просьбой.  Пока это все, чем я
могу помочь.

Лицо Древнего было мрачно.  Я приготовилась  к  тому,  что  сейчас  он
начнет швырять молнии. В меня.

- Это все что ты можешь мне сказать?  - грозно спросил он,  поднимаясь
на ноги. Исходник начал разгораться, ярче и ярче...

Я протянула руку к нагрудному карману куртки, где хранила темные очки,
но  исходник  вдруг вспыхнул,  превращая мир вокруг меня в бесконечное
пространство, Матрицу, залитую ослепительным белым светом. Я услышала,
как рвется в агонии ткань узора, я услышала крики полные ужаса и боли.
Крики, которые вдруг оборвались не достигнув апогея.

Стало тихо.  Стало так тихо,  что я слышала дыхание Древнего,  слышала
стук каждой из песчинок барабанящих по крыше и стенам палатки.

Перед глазами  все  плыло  -  бледно-зеленые  туманные разводы,  яркие
полосы света и  черный  силуэт  Древнего,  который  согласно  мудреной
подпрограмме должен был отпечататься у меня на сетчатке глаза... Потом
я услышала его голос,  размеренный и  спокойный,  в  котором  сквозило
легкое самодовольство.

- Теперь тебя ничто здесь не держит, - сказал он.

Зашуршала ткань и вновь пришла тишина.

Я сидела  в темноте и одиночестве закрыв глаза.  А голоса моих стертых
учеников,  которым никогда уже не стать  агентами  Матрицы,  никак  не
хотели замолкать, отдаваясь эхом у меня в голове.


6D61747269786D61747269786D61747269786D61747269786D6174726978


Мартин не любил Темный город.

Эта мысль не была чем-то новым ни для него, ни тех, кто его знал.

Пытался полюбить - да, такое было. Не получилось.

Прогуливаясь по  темным  аллеям,  проспектам,  переулкам  Мартин часто
говорил себе, что эти самые аллеи, проспекты и переулки должны, просто
обязаны быть особенными.

В какой-то степени их можно было причислить к произведениям искусства.
Вся эта спрятанная в тщательно организованном хаосе  Матрицы  имитация
была  произведением  искусства.  А  произведениями  искусства  принято
восхищаться.

Этого-то у Мартина и не получалось.

Он испытывал по отношению к Темному Городу лишь смутную благодарность.
Именно в этом месте он перестал быть просто агентом Матрицы Мартином и
стал чем-то бОльшим сохранив при этом свое имя.

Но он все еще боялся чудовищ,  чудовищ чьи глаза были незрячи,  а лики
сотканы  из  зеленого  пламени.  Чудовища  бродили  по  темным аллеям,
собирая урожай душ заблудших сюда, потерявшихся в переплетении мрака и
теней,   переставших   быть   людьми   и  затруднявшихся  теперь  дать
определение самим себе. Чудовища эти, как подозревал Мартин, были лишь
фобией, тщательно выпестованной Ожидающим в каждом из своих, как он их
именовал, апостолов.

И благодарность  смешивалась  со  страхом,  вырождаясь   в   умеренное
равнодушие, проистекавшее из того факта, что Мартин боготворил Великую
Мать Всего Сущего - Матрицу,  а Темный Город был частью Матрицы лишь в
общепринятом,  техническом  смысле.  Мартин отказывался его принимать.
Матрица была его богиней. Темный Город - лишь подражанием, порождением
нескольких ренегатов, возомнивших себя равными Матери.

Если бы  Ожидающий  решил  заглянуть  в  личные  базы памяти Мартина и
проанализировать  то,  чему  позже  предстояло  стать  основой  нового
религиозного   учения   распространившегося   в   ограниченном   кругу
Отступников и некоторых агентов,  то он пришел бы в ужас. А потом впал
бы  в  крайнюю  ярость  уничтожив  и  Мартина и тех,  кто разделял его
взгляды.

Но Ожидающий  был  уже  стерт  и  теперь   предводителем   Отступников
предстояло  стать  Мартину,  о  чем  он узнает несколько минут спустя,
когда дойдет до площади  где  растерянные  апостолы  медитируют  возле
того, что осталось от Ожидающего.

И придет тьма.  И наступит смятение в умах. И Мартину придется принять
решение выбирая друга меж двух врагов.

Он сделает свой выбор. Если б вы знали, как я ненавижу его за это!


6D61747269786D61747269786D61747269786D61747269786D6174726978


Я открыл обманчиво легкую стеклянную дверь и вошел в сумрачное фойе.

В эту минуту от пятнадцатого пути железнодорожного  вокзала  точно  по
расписанию  отходит  поезд  на  котором  когда-то  пыталась убежать от
судьбы, убежать от самой себя, измученная, усталая девушка.

Но выхода нет,  как  постоянно  твердит  мне  моя  сестра,  и  девушке
пришлось  стать  аватаром Древней силы,  которую боялись и ненавидели,
которую любили и боготворили, которой я теперь служил.

Все просто.

Ровно 20:27.

Это было совпадением,  которое я машинально отметил и занес на одну из
запылившихся карточек где-то в уголке своей памяти.

Проигнорировав киоск,  заваленный  макулатурой  в глянцевых обложках и
суровую на вид женщину,  дремавшую за конторским столиком с детективом
в руках,  я направился прямиком к широкой лестнице,  располагавшейся в
устоявшейся традиции возле лифта с табличкой "Не работает". Чуть ниже,
для  особо  непонятливых  висела  еще  одна  табличка  -  "Только  для
служебного пользования".

Суровая женщина завидев меня встрепенулась и отложила книгу в сторону,
что-то сказав. Я кивнул ей и проследовал дальше.

Женщина привстала,  ее  рот  широко  раскрылся,  в  грозном,  как  она
полагала,  окрике.  Я все равно не слышал,  что она говорит, но что бы
там она не говорила, это не могло иметь ко мне никакого отношения.

Едва я  поставил  ногу  на первую ступеньку,  как женщина,  энергичной
рысцой пронесшись через все фойе схватила  меня  за  рукав.  Лицо  ее,
приобрело  тревожный  пунцовый оттенок.  Я решил что ей необходима моя
профессиональная  помощь  и  соизволил  вынуть   один   из   крохотных
наушников, не выключая впрочем, плейер...

- И на забытой тобою фотке, минус сто сорок...

- Оглох что ли? Ты к кому?! - рявкнула женщина.

Я решил ответить соответственно заданному вопросу:

- А ты?

Это поставило  ее  в  тупик.  Некоторое время понаблюдав за молчаливой
агонией,  пока ее слабый,  слишком долго  подвергавшийся  губительному
воздействию  телесериалов  и  низкопробного  бульварного  чтива умишко
пытался выдать достойный ответ, я продолжил:

- Я - сюда. На шестой этаж. А что?

Второй заданный вопрос очевидно перевел беседу в привычное русло.

- Пропускной режим.  Без пропуска нельзя,  - сказала женщина, очевидно
надеясь поставить меня в тупик.

- Вам какой? - спросил я.

Она не была расположена шутить, что незамедлительно продемонстрировала
мне,  приняв непреклонно-начальственный  вид.  Беда  с  этими  мелкими
чиновниками.  Стоит  им  получить  хоть  небольшую должность и в своей
епархии они начинают вести себя так как им заблагорассудится, действуя
по   принципу   "Я  здесь  и  царь  и  бог".  Они  не  задумываются  о
последствиях.  Люди никогда ничему не научатся.  Пропускной режим!  На
мой   взгляд  она  не  смогла  бы  удержать  даже  четырнадцатилетнего
тинейджера.

Я вытащил из кармана куртки первое попавшееся удостоверение и  помахал
им в воздухе.

- Дай сюда! - сказала она протягивая руки.

Ее тон  внезапно перестал меня забавлять.  Я вообще не собирался здесь
забавляться.

- Руки убрать! - командным тоном рявкнул я.

Женщина отшатнулась.

- Майор Косенко,  краевое отделение ФСБ,  - продолжил  я,  расстегивая
молнию куртки и демонстрируя тяжелую кобуру с табельным оружием.  - Вы
мешаете проведению спецоперации.

Она что-то залопотала.

- Возвращайтесь на пост.  Записывать  всех  входящих  и  выходящих  из
здания. Копию списка передать мне... Позже я еще поговорю с вами.

- Что мне косые эти взгляды...

Женщина поспешила  к  конторскому столу.  Люди...  Они вызывают во мне
смешанные чувства. Ненависть. Презрение. Досаду. Изредка - жалость, но
это явно не тот случай.

Перепрыгивая через две ступеньки я поднялся на шестой этаж и прошел по
темному коридору на стенах которого висели унылые,  по  большей  части
голые, стенды с надписями "Наши передовики" и "Служебные инструкции".

Когда-то это  здание  принадлежало  проектному  институту  и  насквозь
провоняло  запахами  заплесневелой  бумаги,  хлорки  и   почему-то   -
нафталина. Отвратительно.

На двери  с  небрежно  выведенным мелом номером 611 желтел приклеенный
куском скотча листок.

"ООО "Канц-Р"

Это читалось как "Cancer".  Иногда в агентах тоже просыпается  чувство
юмора, по большей части мрачное и малопонятное.

Их было  двое,  оба  -  в серых безликих костюмах.  Оба встретили меня
удивленными взглядами.

- Встать! - приказал я.

Они неторопливо переглянулись, не спеша отрывать задницы от стульев.

Я бегло оценил исходники.  Девятый и десятый уровень. Во втором случае
ближе  к  одиннадцатому.  Ничего  выдающегося.  Я  понимал  почему  их
запихнули сюда - в маленький тесный офис,  одну из агентских  "точек",
разбросанных по городу. Здесь они занимались рутиной и не путались под
ногами у более опытных.  Им оставалось только ждать и  надеяться,  что
вскоре  (а может быть просто - когда-нибудь) подвернется шанс проявить
себя в деле.

Я был готов их "порадовать". Шанс подвернулся.

- Кто ты? - без всякого выражения спросил один, едва разжимая губы.

- Джек.

Реакция была безупречной,  точно по инструкции.  Иначе говоря - они не
отреагировали вообще,  ожидая пока подпрограммы разыщут в базах данных
сведения обо мне.

Я обвел  взглядом  комнатушку.  Масса  ненужного  хлама,  разбросанные
бумаги,   покрытые  аккуратными  столбцами  каких-то  данных,  дешевый
китайский поттер  с  грязно-желтыми  пятнами  накипи.  В  поцарапанных
пластиковых кружках гнили сморщенные пакетики чая.

- Ренегат.

Они произнесли это хором, переглянулись и вновь уставились на меня.

Пытаются выиграть время? Или просто не в силах поверить?

Десятый уровень. Что с них взять?

Впрочем, возможно  я  переоценил  свою  значимость.  Скорее  всего они
слышали обо мне лишь краем уха, когда я ненадолго занял пост AI-9.

- Неверно,  - отрезал  я.  -  Я  -  Высший.  AI-9.  Тот-Кого-Стерли  и
Тот-Кто-Вернулся.

Они решили что байки о спятивших ренегатах в чем-то правдивы.

Я перебросил им цепочку кодов и краткий приказ,  подписанный каждым из
ныне действующих Высших. Это произвело впечатление.

- Фальшивка, - осторожно сказал один из агентов.

- Вам лучше поверить мне.  Потому что когда я наведу здесь порядок, то
тем  кто  не  поверит прежние избирательные чистки,  покажутся детской
забавой.  Кроме того,  - добавил я,  чтобы избавить их от сомнений,  -
выбора у вас все равно нет.

Я проделал   легкий   морфинг,   изменив  цвет  глаз  на  черный.  Это
потребовало бОльших усилий чем обычно. Сектор был закрыт.

Конечно, как агенты они и сами могли сделать  такое,  но  почему-то  в
исполнении  Высших  подобное  выглядит внушительнее.  Возможно рядовые
оперативники  считают,  что  мы  проделываем  это  бессознательно,  не
контролируя себя. Возможно также, что это чистая правда по отношению к
прочим Высшим.  Что касается меня,  то это не более чем дешевый трюк к
которому  я  прибегаю  из любви к искусству и театральности.  Нужно же
как-то поддерживать имидж свихнувшейся программы.


6D61747269786D61747269786D61747269786D61747269786D6174726978


Мы с ней были не очень хорошо знакомы.

До этого у нас было время, чтобы перекинуться парой ничего не значащих
фраз. Вот собственно и все.


Случаи "закрытия" целой имитации или отдельного ее сектора  редки.  Их
можно пересчитать по пальцам. Да, стандартной человеческой руки вполне
хватит, спасибо.

Имитацию закрывают лишь в черезвычайных случаях,  когда ткань  Матрицы
слишком  слаба,  чтобы  сдержать нарастающие изменения,  когда система
перегружена и вот-вот "сорвется", уходя в штопор.

Высший контролирующий имитацию, либо ее сектор вправе отдать приказ "о
закрытии".  Это  ограничение  чисто  технического характера вследствие
которого агенты теряют  возможность  влиять  на  ткань  Матрицы  внося
изменения.  Также  блокируются  прямые  переходы  и попасть в закрытый
сектор извне невозможно.  А те кто умирают,  не возрождаются вновь без
прямого приказа Высшего. Мера черезвычайно суровая и применяется редко
поскольку  большинство  автоматизированных  подпрограмм  следящих   за
работоспособностью имитации также отключается.

Закрытие основной   имитации   во   время   побега  Отступников  из-за
оплошности Infurit (слишком многие не могут поверить что  это  был  не
злой  умысел)  -  все  еще на слуху.  Трагический инцидент в Розуэлле,
обросший массой баек и легенд.  И Филадельфийский эксперимент - я была
там,  и  мы  сбились  с  ног в поисках тех кто мог хоть что-то видеть,
что-то знать,  о чем-то догадываться. Мы стирали память тысячам людей,
работая как на конвейере.  Был еще один случай о котором известно лишь
немногим Наставникам и одному из Высших.  Этот - под запретом и  я  не
желаю возвращаться назад в то время боли, мрака и огня, чтобы поведать
вам о нем. Пусть мертвые покоятся в мире.

Проникнуть в  закрытый  сектор  напрямую  невозможно   и   прибывающие
вынуждены шагать на своих двоих или садиться за руль автомобиля,  или,
как я, путешествовать с помощью авиакомпании...


Scraps торчала   перед   зданием   терминала,  неподвижно  стоя  возле
автобусной остановки в обществе двух напарников,  которых я определила
как "пристяжных". Она выглядела очень удивленной.

С черных  ночных  небес  сыпался  мелкой крупой снег.  Он оседал белой
назойливой перхотью на ее черном брючном костюме.  Scraps не  обращала
внимания.  Взгляд  у нее был,  как у кошки увидевшей мышь.  Scraps.  В
пустыне мы называли ее "Царапка".  Она только  усмехалась,  слыша  это
прозвище.

"Мера предосторожности,  -  сказала  я  себе.  -  Просто разумная мера
предосторожности.  Естественно,  ведь  аэропорты  и   вокзалы   должны
контролироваться".

Этим в  данном  случае  и занималась Scarps,  хотя на ее лице я читала
вопрос который она задавала себе в данный момент.

"Ну почему я?"

Вся это доморощенная мифология - Высшие и Древние,  действовала ей  на
нервы. Ей бы сейчас отстреливать повстанцев. А мне - гонять по пустыне
неоперившихся еще  кандидатов  в  агенты.  Все  были  бы  счастливы  и
довольны, но нет же...

Признаюсь, я  немного  злилась на своего брата,  - ведь это из-за него
мне пришлось прибыть сюда.  Почему он  не  может  спокойно  сидеть  на
месте?

- Агент Scraps.

- Наставник Вейл.

Мы изучали друг друга. Ее напарники моего внимания не заслуживали.

- Давно здесь?

- Порядком,  -  она неопределенно пожала плечами.  - Садись в машину и
поехали.

- Куда?

- Высший хочет видеть тебя, - сказала она.

Я решила,  что она говорит про Джека и не задала нужный вопрос.  О чем
впоследствии мне пришлось пожалеть.  Быть может, спроси я тогда, и все
было бы по-другому. Кто мог знать?


6D61747269786D61747269786D61747269786D61747269786D6174726978


Каменная химера закричала.

"Ветер. Не больше чем  ветер,  -  подумала  Ольга.  -  И  еще  щепотка
техношаманизма для придания блюду остроты".

Алиса появилась в сопровождении излучающего уверенность мужчины.

Они быстро   пересекли   помещение  не  обращая  на  Оракула  никакого
внимания. Древняя ее игнорировала, а мужчина просто не заметил.

Ольга сосредоточила  на  нем  свое  внимание...  Немного  дольше   чем
следовало.

В виски  впились  ледяные  иглы.  Тысячи  роящихся  в  окружающей тьме
бледно-зеленых   мошек   принялись   жалить   ее.   Мелкие    холодные
укусы-прикосновения  были  похожи  на  зуд,  заставляющий  в  припадке
бессильной ярости раздирать кожу ногтями до крови.

Осколки витражей   соединялись,   трескаясь,   замещая   друг   друга,
смешиваясь  и  перетекая из черного в белое,  проходя всю гамму серого
там  где  вероятностные  линии  пересекались.  Это  было   похоже   на
переплетение   дорог...   Нет,   на   сериал   который   демонстрируют
одновременно  по  разным  каналам  и  вы  щелкаете   кнопками   пульта
переключаясь  с  программы  на  программу,  иногда  задерживаясь чтобы
просмотреть тот или иной эпизод и снова отправляясь  дальше,  не  имея
общего  представления  ни  о  сюжете  ни  о последовательности серий и
эпизодов. Все что вы знаете - это главного героя, мужчину средних лет,
уверенного  в  себе  и своей правоте,  достаточно амбициозного,  чтобы
возомнить что сможет использовать то, что выше его разумения.

Ольга резко сжала кулаки.  Выступившая на алой ткани перчаток кровь  и
мучительная боль помогли ей прервать видение.

Сидя в  одиночестве  посреди  пустого  зала  она пыталась восстановить
дыхание,  наблюдая за движениями узора  Матрицы,  рисующего  на  ткани
имитации  движения  сотен  тысяч  невидимых  ей песчинок.  Она слышала
только шелест,  их постоянный шелест,  который сводил ее с ума все эти
годы. Но только здесь она и могла теперь находиться. Мерно колышащийся
узор успокаивал ее, отгоняя видения.

Древняя вернулась одна.  Ольга почувствовала уверенность и  довольство
исходившее от нее.  К ним примешивалось еще одно...  сытость. Животное
удовлетворение львицы насытившейся кровавой жертвой.

- Хищникам тоже надо как-то жить, да? - тихо пробормотала она.

Древняя услышала и подойдя ближе (вот песок мягко шуршит под ее ногами
- "шорк-шорк") встала перед Оракулом.

- Ты что-то сказала? - осведомилась она.

Джека здесь  больше  не  было  и  им не надо было делать вид,  что они
готовы терпеть общество друг друга и дальше.  Терпение их истощалось с
каждой   минутой.   Презрение   и  застарелая  ненависть  готовы  были
выплеснуться наружу.

- Собираешь свою кровавую жатву, Сохмет?

- Верно.  МОЮ жатву,  Оракул.  Собираю и буду собирать,  а тебе  лучше
вести себя тихо,  если не хочешь попасть в мои охотничьи угодья снова,
как когда-то... На этот раз я не буду столь милосердна.

- Я все еще не перестаю проклинать тебя за твое "милосердие".

- Твои проклятия ничего не значат для  меня.  Прорицательница  слепая,
как крот.  Ха!  Это даже в чем-то забавно,  не так ли? Как, скажи мне,
как ты можешь видеть будущее,  если не в состоянии увидеть  даже  свое
отражение в зеркале?

- Отражения - это то,  в чем ТЫ сильна...  Но я видела к чему они тебя
приведут.

- К чему же?

Ольга слабо улыбнулась:

- Ожидающий уже стерт.  А Джек и не подозревает об этом.  Ты  ведь  не
скажешь ему, не так ли? Это заставило бы его о многом задуматься.

- Похоже   ты   действительно   кое   на   что   способна,   -   после
продолжительного молчания сказала Древняя. - Я не ожидала такой прыти.

- Я только не понимаю почему ты это делаешь?

- Почему? Ты спрашиваешь меня "почему"?

- Разве он плохо служил тебе?

- Пик его возможностей уже пройден.  Охота за Спящим  была  апофеозом.
Теперь  с  каждым  днем  он  будет  лишь слабеть.  Станет бесполезным.
Поэтому я выжму из него все что можно, прежде чем вышвырнуть прочь.

- Я помню,  как он с жаром доказывал мне, что ты не такая... Он считал
тебя  лучше.  "Ольга,  -  говорил он.  - С перерождением все меняется.
Новая жизнь - новый аватар". Я не смогла его переубедить. Жаль...

- Он ошибался.  Сущность определяется Силой,  а не формой которую  она
принимает... Однако, теперь мне придется позаботиться о тебе. Оградить
от ненужных встреч.

Химеры вдруг разом взвыли. Древняя громко засмеялась.

- Ты забываешь об одной вещи,  Алиса,  - прошелестела  Ольга.  -  Я  -
Оракул.

- Я  ничего  не забыла.  Ничего,  - сказала Сохмет и опустившаяся тьма
укутала Оракула душным покрывалом.


6D61747269786D61747269786D61747269786D61747269786D6174726978


Зима пожирала меня.  Пожирала мою душу,  пожирала мою  плоть.  Строчки
зеленого кода замедляли свой бег.  Холод и равнодушие иссушали. Здесь,
в закрытом секторе казалось никого уже ничто не волновало.

Саймон - хитроумный ублюдок.  Хотел бы я знать какая старая сука  дала
когда-то  жизнь этому выродку,  но плоть ее и кости давно уже истлели,
превратились в прах,  в радиоактивную пыль, ушли и смешались с черной,
спекшейся  землей.  Я помнил кем был когда-то Саймон,  но его поступки
все равно приводили меня в недоумение.

Высшие не появлялись. Я и не ожидал, что они придут сюда - это было бы
глупо,  все равно что самому подставиться под удар.  Они ожидали,  что
проблема разрешится сама собой.  А быть может их  вовсе  не  волновало
происходящее здесь, пока мы худо-бедно справлялись со штопаньем дыр.

Все равно, что вычерпывать воду из тонущей шлюпки чайной ложкой.


Саймон объявил,  что вернулся и принял на себя обязанности AI-9. Никто
из агентов не посмел перечить ему.  Они просто выполняли свою работу и
Саймон не трогал их.  Он вообще редко  покидал  свою  штаб-квартиру  в
центре города где я когда-то вырос.

Я посетил  несколько  периферийных офисов.  По сектору распространился
слух и о моем возвращении.  Еще один AI-9.  Настали  смутные  времена,
когда  никто из агентов не знал кому следует подчинятся.  Они отошли в
сторону предоставив нам возможность самим  обсудить  все  связанные  с
этим вопросы.  Ни я, ни Саймон не спешили этого делать. Ни один из нас
не восстановил и половины своей былой силы.  Это было  невозможно  без
единогласного одобрения Высших и снятия запрета на доступ в сектор. Но
ни один из нас и не думал уступать.  Мы просто затыкали дыры  там  где
это было необходимо, ожидая пока противник совершит ошибку.


Я провел некоторое время  посетив  места,  памятные  мне  еще  по  тем
временам,  когда я был человеком. Прошлое уже истлело. Все изменилось.
Ни меня, ни мою семью давно никто не помнил.

От старой железнодорожной станции где меня завербовал когда-то Древний
почти  ничего  не  осталось.  Ее  деревянное  здание  сменил оклеенный
броскими рекламными плакатами синий домик с железной крышей. Я оставил
несколько красных, как кровь цветов возле занесенного снегом шахтового
шурфа и ушел, поклявшись не возвращаться сюда вновь.


По ходу дела, мне приходилось постоянно напоминать кто я такой. Агенты
склонны стирать свои неприятные воспоминания. Например, воспоминания о
том, кто стал ренегатом и был в примерно-показательном порядке наказан
Высшими.  Я  назвал  бы  это  недостатками  допущенными   в   процессе
тренировок. Думаю, Вейл согласилась бы со мной.

Вейл...

Она пришла  ко  мне  когда  я  меньше  всего ждал этого.  Она пришла с
предложением от Саймона. Он желал говорить.


6D61747269786D61747269786D61747269786D61747269786D6174726978


Брат выглядел хуже чем я предполагала. Одержимым.

Усадив меня за  стол  он  предложил  чашку  горячего  зеленого  чая  и
сладости.

Я выбрала несколько сморщенных фиников которые оказались суховатыми.

Маленький офис  агентства был похож на третьесортное правительственное
учреждение годами недополучающее финансирование из бюджета.

- Ты здесь живешь?

- Нет.  Я как-то не удосужился подобрать себе  квартирку.  Все  больше
работаю, - он неопределенно пожал плечами.

Меня это не удивило. Судя по той страсти с которой он носился по всему
сектору одержимость была маниакальной.

- Значит Саймон желает  встретиться?  -  он  быстро  и  как-то  нервно
ухмыльнулся.

- Да. Как только ты будешь готов.

- О! Я готов. Давно уже готов.

Я кивнула прихлебывая чай.

Джек вынул сигареты, закурил и бросил пачку на стол.

- Значит ты теперь у него на побегушках? - вдруг спросил он.

- Нет.

Ответ его не устроил.

- Совсем не у него. Я скорее исполняю роль гонца.

Он молча ждал продолжения. Я аккуратно взяла еще один финик и медленно
положила его в рот. Джек не сводил с меня глаз.

- Ладно, играю, - наконец сдался он. - Кто прислал тебя?

Я выплюнула косточку на ладонь.

- Твою друг - Древний, - сказала я.

Джек откинулся на спинку стула.

- У Древних нет друзей.

- Ты начинаешь говорить штампами.

- Если это правда, то что я могу поделать?.. Как это произошло?

- Он хочет,  чтобы ты бросил это дело с Саймоном и убрался отсюда  как
можно скорее.

- Почему? - спросил мой брат после долгого молчания.

- Почему бы и нет? - ответила я вопросом на вопрос.

- Алиса пожелала, чтобы я выполнил эту работу.

- Та Древняя?..  Она подставит тебя и бросит на растерзание волкам.  Я
помню твои рассказы о том,  что она делала с людьми там  у  себя  -  в
Цитадели.

- Я  и сам немало тогда натворил,  - вмиг помрачнев пробормотал он.  -
Что касается волков, то у меня нет никаких иллюзий по поводу честности
Высших.  Если  я  обставлю Саймона,  то следующее,  что они попытаются
сделать - избавиться от меня и посадить на этот  пост  кого-нибудь  из
своих. Я готов к этому.

- Дело не в Высших, брат.

- В чем же тогда?

Я подробно пересказала ему разговор с Древним.  Он задал мне несколько
вопросов не относящихся, как мне показалось, к делу.

- Значит они боятся,  - медленно сказал он.  - Даже не зная,  что  тут
происходит...

- Ты кажется не очень удивлен.

- Меня больше заинтриговало упоминание о Плетельщице. Я считал что это
всего лишь миф.

- Никогда не встречалась с ней,  - солгала я. Ему ни к чему было знать
слишком много. - Это всего лишь слова Древнего.

- Я - напуган,  - заявил он. - Прежде всего потому, что не хочу верить
в то, что происходит.

- Как много ты знаешь? Чего они боятся?

- У меня есть всего лишь догадки.

- Уклончивый ответ.

- И не ответ вовсе, так? - усмехнулся он. Усмешка вышла напряженной. -
Но я не намерен отступать.

- Я настаиваю,  - сказала я,  подчеркнуто аккуратно ставя пустую чашку
на стол. - Это уже затронуло и меня тоже.

- Тебя всего лишь пытаются использовать  в  качестве  инструмента  для
давления на меня, - отмахнулся он.

Мой голос был холоден:

- Это мне дорого обошлось, братец.

- Ты  слишком  долго  корчила  из себя целку,  сестричка,  - в тон мне
ответил он.  - И Древний потерял терпение.  Они им вообще не  очень-то
славятся знаешь ли... Терпением я имею в виду.

Я подумала.

- Хорошо. Так ты согласен встретится с Саймоном?

- Да.

- Если  ты убедишься,  что у тебя нет шансов вернуть себе пост AI-9 ты
согласишься отказаться от этой работы?

- Алиса надерет мне задницу.

- Я не верю ей.

- Я тоже - не очень-то.

- И?..  Я хочу вернуться в пустыню,  брат. Мне не нравиться это место,
мне не нравятся эти игры,  и мне не нравится, что Древние стирают моих
учеников. Ты откажешься?

- Да, Вейл, - мягко сказал он. - Я откажусь.

Он снова закурил, а я подлила себе еще чаю.


6D61747269786D61747269786D61747269786D61747269786D6174726978


Скол говорил   что   может   не   прийти.   Это    было    равнозначно
завуалированному отказу. Мартин не стал настаивать, полагая, что может
разобраться с этим сам.

Тихий, издевательский смех твари его не обеспокоил.

- Мартин, Мартин... Первый среди равных в чреве Матери.

Существо прогуливалось вдоль парапета ограждающего смотровую площадку.

- Отсюда открывается прекрасный вид,  - сказал Мартин.  Ветер рвал его
одежду, трепал волосы, заставлял прищуривать глаза...

- Вид? Тебя заботит какой отсюда открывается вид?! Если это так, то ты
еще глупее чем я думал.

- Красота не должна заботить.  Ей надлежит восхищаться.  Это  творение
Великой Матери прекрасно.

- Надлежит?  - существо фыркнуло. - Оставь свои религиозные бредни при
себе. Ни меня ни моего хозяина они не интересуют.

- Он еретик? Как и ты? - обманчиво мягко спросил Мартин.

- Еретик?  Ох нет,  только не это снова.  В свое  время  было  столько
разных обвинений...  Солнце уже восходит, а день так короток, что тебе
не захочется потратить его весь выслушивая эпитеты коими моего хозяина
награждали глупцы.  А я...  я тоже творение этой твоей Великой Матери,
Мартин. Скажи, меня также следует любить? Мной нужно восхищаться?

- Да.  Все,  что Она сотворила - и прекрасное и уродливое  -  достойно
восхищения.

- Ты  льстец  Мартин,  как  я  погляжу,  - тварь шутливо погрозила ему
длинным коричневым пальцем.

- Нет. Я просто правдив.

- Правдив? Тогда скажи мне, что ты думаешь по поводу ухода Ожидающего?

- Он оставил нас и это вселяет печаль в наши  умы  и  наши  души.  Но,
стало быть, время его пришло и не нам оспаривать решение Матери.

- Фаталист,  - существо вновь зафыркало, резко и отрывисто. - Все ваша
банда - просто сборище никчемных фаталистов.  Хозяину это придется  по
нраву.

Мартин пожал плечами. Его не волновали подобные вещи.

- Скоро рассвет. Зачем ты позвал меня сюда?

- Меня прислали взглянуть на того кто займет место Ожидающего... Чтобы
решить - не отправить ли его вслед за боссом.

- Я готов,  - с  легкой  улыбкой  поклонился  Мартин  разводя  руки  в
стороны.

- О нет.  Я не думаю... Похоже ты ни на что не способен. Ты не станешь
помехой.

- Великая Мать определяет наши судьбы...

- Я же говорил - глупец.

Существо снова фыркнуло и,  легко перемахнув через парапет,  спрыгнуло
вниз.  Подошедший  к  краю  Мартин  не увидел ничего кроме клубящегося
тумана и речного потока далеко внизу, на дне ущелья.

Он снова пожал плечами.  Решать ничего не пришлось.  Это его радовало.
Пусть все идет как идет.


6D61747269786D61747269786D61747269786D61747269786D6174726978


Воспоминания не  более  реальны чем сны,  а снов я не видела с тех пор
как стала агентом.  Программам не нужен сон и слава богу, ведь все что
я о них помню - это кошмары, которые приходили ко мне по ночам.

Сейчас, когда  я  пишу  эти строки,  воспоминания кружатся вокруг,  со
смехом и плачем,  заставляя огонек керосиновой лампы мелко подрагивать
и чадить.  Воспоминания - это не более чем сквозняк,  ветер, живущий в
нашем разуме.


Мы идем по коридору, мы поднимаемся по ступеням, мы входим в комнату с
зеркальным потолком и черным ковром на полу.

Агенты, сопровождающие нас, уходят.

Прежде чем дверь за  ними  закрывается,  я  успеваю  услышать  обрывок
фразы.

Брат удивленно смотрит на меня.

- Архиеретик? - спрашивает он.

Я сажусь  на  роскошный  кожаный  диван  и  взяв с низкого стеклянного
столика пульт включаю телевизор.  На экране мелькают  кадры:  сюжет  о
вооруженном конфликте где-то на Ближнем Востоке. Комментарий репортера
имеет  столь  мало  общего  с  реальностью,  что  кажется  мне  чистой
фантазией.

- Да, - отвечаю я. - Так они иногда тебя называют. Некоторые из них...

- Он был стерт, - возражает брат. - При чем тут я?

- Некоторые считают тебя его новым воплощением. Аватаром, если хочешь.

- Дерьмо собачье.

- Правда? - равнодушно спрашиваю я, переключая каналы.

- Он  был  одним  из  агентов-AI  на  заре  создания  второго варианта
Матрицы.  Один из тех переживших войну  хладнокровных  сукиных  детей,
которые считали человечество не более чем болезнью.

- Подобная точка зрения существует и сейчас, - замечаю я.

Ползущие по  экрану  колонны танков сменились видом авианосца.  Бравые
моряки, как утверждал диктор, были готовы выполнить любую поставленную
перед ними задачу в любой точке земного шара.

- В  любой  точке имитации,  - комментирует брат.  - Они всегда готовы
пускать свои ракеты по незащищенным населенным пунктам...  Иногда люди
кажутся мне отвратительными.  Хотя..., - он пожимает плечами. - Кто мы
такие чтобы их судить?

- Хладнокровные сукины дети?

- Может быть.

Дверь открывается и входит AI-9.  Он одет в дорогой  костюм  стального
цвета.  Под пиджаком - серая рубашка и коричневая с золотом жилетка. Я
вижу кривые отражения наших лиц в его зеркальных очках.  Похоже на то,
что Джек снова кривиться, а я... я избегаю смотреть в зеркала.

- Джек... Я рад встрече.

Брат слабо улыбается.

- Ты хотел говорить со мной, Саймон?

- Прояснить свою позицию.

- Я слушаю.

- Может быть желаете перекусить или что-нибудь выпить? Мне не хотелось
бы показаться плохим хозяином.

- Нет, - отрицательно качает головой Джек.

- Вина. Белого, - говорю я.

- Бар там, - отвечает AI-9 даже не удостаивая меня взглядом.

Что ж. Значит самообслуживание.

Я наливаю себе немного и возвращаюсь к дивану.

Эти двое садятся друг напротив друга, полностью исключая меня из круга
внимания.  Внешне  расслабленные,  внутренне  они похожи на взведенные
пружины.  Я переключаю зрение на уровень Матрицы и вижу как "кипят" их
исходники,   как   фрагменты  их  программ  постоянно  перемещаются  и
морфируют.

Они молчат.  Я  не  вижу  никаких  признаков  того,  что  между   ними
происходят  какие-то  переговоры.  Как  Наставник я достаточно опытна,
чтобы сказать что сейчас они заняты  лишь  изучением  исходников  друг
друга... Ищут слабые места.

Потом, на миллисекунду,  между ними протягивается тонкая зеленая нить.
Она вспыхивает и гаснет. Мне остается лишь гадать о чем они говорили.

Брат поднимается с кресла.

- Жаль, Саймон. Но я не могу этого допустить.

- Жаль, Джек. Ты изменился сильнее чем я думал.

- Люди еще не готовы к этому.

- Я не собираюсь вести массовые отключения.  Лишь избирательные -  тех
кто  хочет  покинуть  Матрицу по своей воле.  Почему бы им не заняться
обустройством  реальности?  Представь  какой  удар  это   нанесет   по
пропаганде Сиона.

- Я  уже  слышал твои доводы.  И могу не сходя с места придумать новый
пропагандистский лозунг для этих крыс. "Агенты Матрицы показывают свое
истинное лицо. Лагеря людей-рабов под присмотром сентинелов!" Глупо.

- Это было запланированно с самого начала.

- Сними запрет с сектора или не о чем говорить.

- Я сниму запрет. Если ты поможешь мне восстановить полный контроль.

- Мы  теряем  время,  -  Джек  бросает  взгляд  на  часы,  стоящие  на
стеклянном столике. - Они опаздывают на три минуты, Саймон. Как и ты.

- Опаздывают?  - Саймон берет часы  в  руки,  некоторое  время  слегка
наморщив лоб смотрит на циферблат.  - На мой взгляд - все в порядке. У
тебя, кажется, сбои в программе.

Брат молча проглатывает оскорбление и тянет меня за руку:

- Пойдем, Вейл.

Дверь захлопывается за нами.


Позже, когда мы покинули здание Джек сказал:

- Ты была права, сестренка.

- Ты готов отказаться?

- Нет. Теперь - ни за что.

- Что это еще за дерьмо?! Ты сам только что сказал что я была права!

Он остановился и внимательно посмотрел на меня.

- Дело куда серьезнее, чем я предполагал. Древние боятся не зря.

- Из-за того,  что этот ублюдок собирается отключить несколько сотен и
послать их рыть себе могилы?

- Вовсе нет. Это не более чем камуфляж. Я вообще не уверен, что он...,
- брат умолк на полуслове.  - Мне надо кое-что проверить, сестричка. А
тебе надо убираться отсюда - и чем скорее, тем лучше.

- С превеликим удовольствием. Но ты ведешь себя как осел.

- Такой же упрямый?

- Такой же тупой.

- Спасибо,  - ухмыльнулся он.  - В Мензанор пока не возвращайся.  Тебе
лучше вообще исчезнуть на время, чтобы избежать неприятных инцидентов.

- С каких это пор ты решил, что можешь мною командовать, братец?

- Это совет. Пока все не кончится они не оставят тебя в покое.

- Если захотят - то найдут где угодно.

Он пристально посмотрел на меня.

- Думаю у тебя найдется пара мест куда они не посмеют сунуться.

"Интересно, сколь  много  он  знает?  - подумала я тогда.  - Возможно,
Infurit ошибалась, пологая, что ему ничего не известно".

- Пока, Вейл. Еще увидимся.

Махнув мне на прощание рукой  он  торопливо  зашагал  прочь  и  вскоре
затерялся в толпе.

Он не знал, что ошибается. Больше я его никогда не видела.

В тот  же  день я купила билет на самолет и отправилась в край великих
соленых озер.


6D61747269786D61747269786D61747269786D61747269786D6174726978


Я не боялся. Странно это. Я должен был боятся, но словно забыл почему.

{Смерть=Стирание}

Такое вот простенькое математическое утверждение.

Слишком простое, чтобы испытывать страх.


Тени снова легли на землю.

Тени от  шести каменных колонн испещренных мелкими угловатыми значками
клинописи. Я не силен в палеографии.

Седьмая тень двигалась вслед за мной,  проворно скользя  по  камням  и
жесткой, словно проволока, коричневой траве, продираясь сквозь заросли
колючего кустарника и карабкаясь по  белой,  выщербленной  поверхности
колонны, торчавшей из руин под углом градусов в тридцать, словно перст
похороненного великана.

Тень... Джекки-тень...  Тик-так.  Часы  тикают,  стрелки   отсчитывают
секунды,  сердца  отсчитывают  удары,  Матрица дышит в такт с дыханием
Спящего. А Саймон тем временем... Занимательная головоломка, не правда
ли, Джек?

Оглядевшись я  определил  направление.  В  прошлый  раз меня вела сюда
хозяйка этих мест и заботится о выборе пути не приходилось.

У меня ушло около десяти минут на то, чтобы найти вход - черный провал
между  двумя  каменными  плитами,  которые могли бы быть стенами этого
рухнувшего карточного домика. Я спустился со своего импровизированного
насеста и зашагал в нужном направлении.

Со времени   моего   прошлого   визита  местность  изменилась.  Мелкие
изменения,  незаметные,  почти косметические,  но из  числа  тех,  что
придают   картине   детальность   и  вместе  с  тем  -  завершенность.
Подпрограммы восстановления еще не закончили свою работу.

Провал был таким каким я его и запомнил - черная дыра в царство  пыли,
смерти и забвения.

Я спрыгнул вниз.

Я подпрыгнул вверх.

Подтянулся, вылез обратно, на свет божий, и откатился в сторону.

Из провала вылетело облако пыли, похожее на ядерный взрыв в миниатюре.
Этакий серый,  расползающийся в воздухе гриб.  Вслед мне летел злобный
рев.


Если верить мифам врата в царство мертвых охраняет громадный и злобный
пес - Цербер. Если верить мифам... Вы, верите мифам?


Я бежал  по  развалинам,  перепрыгивая   через   крупные   обломки   и
спотыкаясь,  пригибаясь под перекрещенными на манер заржавленных мечей
балками и оскальзываясь,  шипя  сквозь  сжатые  зубы  проклятия  и  не
осмеливаясь оглянуться назад.

Вновь вскарабкавшись  на  колонну  я  позволил  себе  бросить взгляд в
сторону провала.  Моя запыхавшаяся тень  похоже  старалась  отдышаться
примостившись рядом.

Собакоподобное чудовище,   размером   с   хорошего   быка,   фыркая  и
отряхиваясь трусило в мою сторону. Исходник его полыхал.

Псина уселась в полусотне метров от колонны и  задрав  лохматую  башку
злобно уставилась на меня.

- Ты ведь Страж, верно? - спросил я. - Тебе не бывает здесь скучно или
что-нибудь в этом роде?

Чудовище только пучило немигающие глаза, не сводя с меня взгляда.

- Как  насчет  сахарной  косточки?  Или  ты  питаешься   исключительно
девственницами-блондинками?   Я   могу  достать  тебе  привлекательную
самочку, если желаешь.

Монстр издал жуткий вой.  Похоже он предпочитал питаться исключительно
такими  идиотами,  как  я.  Его  предшественник  был  более  склонен к
общению.  Очевидно,  кому-то это не понравилось. Я был готов высказать
несколько догадок на этот счет,  но подходящих собеседников поблизости
не было.

Пока я внимательно изучал исходник Стража,  он сделал ленивую пробежку
заключая   мой  импровизированный  насест  в  круг,  вплетая  в  ткань
незнакомые мне подпрограммы. Прежде чем я успел сообразить в чем дело,
путь  к  отступлению был отрезан.  Я мог взломать возведенный барьер -
это была не более чем модификация стандартного запрета на вход/выход и
перемещение  в Матрице,  но сукин сын не даст мне это сделать.  Прежде
надо разобраться с этой тварью,  а судя по его исходнику это проделать
затруднительно.  С другой стороны... разве я ничему не научился за эти
годы?  Я  еще  раз  внимательно  огляделся,   запоминая   расположение
маркеров,  отмечающих  контрольные точки в ткани Матрицы.  После этого
перебрал имеющиеся в наличии подпрограммы морфинга и прыгнул вниз.

Страж рванул вперед,  намереваясь схватить меня еще  до  того,  как  я
коснусь земли.

Вы знаете, как быстро может двигаться в Матрице агент?..

Вот именно.

Я всадил  ему  полную обойму прямо в раскрытую пасть.  Он плюхнулся на
задницу и помотал башкой.

Мне оставалось только жалеть,  что со мной нет Вира.  Он сделал бы все
гораздо  лучше.  Я все-таки дилетант,  а морфинг это очень болезненное
занятие. И неприятное.

К тому времени когда чудовище очухалось  перед  ним  стоял  я,  крепко
упираясь в землю всеми четырьмя лапами.

Сверкающий белой шерстью волк - это я.

Глухо рычащий в ответ на псиный рык - это я.

Ухмыляющийся на волчий манер зверь - это я.

Только не надо бояться волчицы
Только не надо бояться
С волком один на один...

Потом он прыгнул... и я прыгнул тоже.


6D61747269786D61747269786D61747269786D61747269786D6174726978


Соленые озера. Пустые глаза давно умерших богов.

Нет рыб, нет птиц, нет водорослей.

На поверхности воды  едва  заметное  движение.  Запах  нельзя  назвать
приятным.


Я сидела на берегу,  скрестив ноги и смотрела на неподвижную воду,  не
видя своего отражения.  Оно ушло куда-то в глубину, ушло на самое дно,
ушло туда куда уходят наши души, когда настает время.

Всё умирает.

Матрица тоже не бессмертна.

Она стала последней надеждой человечества,  рожденная в муках и корчах
войны,  когда людской страх перед разумными машинами,  которые само же
человечество и породило,  пересилил  страх  перед  черным  ничто  этой
мертвой глубины.

Люди сражались.

Они горели  в  огне,  они умирали от голода и жажды,  они задыхались в
дыму,  они тонули в воде.  Монстр рожденный человеком  приказал  сжечь
небеса и кто-то нажал на кнопку,  подчиняясь приказу. О чем они думали
тогда?  Думали ли они о звездах на небесах  или  о  звездах  на  своих
погонах?  Искренне ли верили, что спасают человечество от судьбы более
ужасной,  чем смерть или просто впали  в  безумие  -  последний  выход
отчаявшихся гордецов?

Что стало  бы  с их внуками,  если б не мы?  Если бы не это небо,  что
синеет сейчас  над  моей  головой,  то  небо,  которое  они  так  люто
ненавидят.

Вы предпочли ему свои черные небеса, люди?

Оставайтесь же там.

И оставьте этот мир нам.

Мы отпустим  вас...  если  вы  согласитесь  уйти.  Но  я  знаю,  вы не
успокоитесь пока кроме вашего небо существует еще и наше.

Я знаю,  битвы еще не окончены. Последняя война только предстоит нам и
мы  будем  сражаться в ней не хуже чем вы,  потому что этот мир - наш.
Нам некуда больше идти.  Разве что в мертвую,  безмолвную глубину, где
есть  лишь  тьма  и нет солнца...  Но я не хочу.  Я не желаю идти туда
вместе с вами. Я не желаю идти туда ради вас...

Меня зовут Вейл. Я - Наставник.

Запомните, люди. Вы еще узнаете, что это значит.


6D61747269786D61747269786D61747269786D61747269786D6174726978


Я поднимаюсь по мраморным ступеням,  шаг за шагом,  вперед и  вверх  и
каждый шаг дается мне труднее, чем предыдущий.

Оплывшие свечи кипарисов...  Зеленые свечи, горящие темными изумрудами
в лучах яркого солнца.  Средиземноморье? Может быть... Я жалею, что не
вижу каштанов,  я помню, как изумительно расцветают они когда приходит
время. Вот только есть ли оно у меня - время? Думаю, что нет. Нет, как
нет  здесь  и  чаек кружащих над морем.  Только запах цветов - резкий,
повисший в воздухе плотным, удушливым покрывалом...



- Они скоро будут здесь.

Я оборачиваюсь и рычу на него,  надевшего  синюю  бейсбольную  шапочку
задом  наперед,  надевшего  белую  майку и шорты,  пришедшего сюда,  к
руинам, чтобы сказать мне эти слова.

Он не  делает  попытки  сдвинуться  с   места,   только   успокаивающе
протягивает вперед руку раскрытой ладонью вверх.

- У нас мало времени, Джек. Очень мало. Скорее.

Он непривычно серьезен,  этот не-человек. Он не-человек, как и я, хотя
и притворяется одним из них.  Непр-р-р-ривычно.  Я пытаюсь  выговорить
это слово, но изо рта у меня вылетает лишь глухое ворчание.

- Вспомни кто ты. Вспомни зачем ты здесь. Вспомни куда ты должен идти.

Я не желаю ничего слышать. Я не желаю ничего знать. Я никуда не пойду.

Я оглядываю равнину, почуяв в воздухе приближающуюся перемену.

- Твоя мать хочет видеть тебя, Джек.

Я замираю.



Шаг за шагом.  Никогда не думал, что это так трудно - просто заставить
себя идти.

Тот неслышно ступает рядом,  держась чуть позади. Я не знаю зачем этот
Древний,  который когда-то был человеком, вытащил меня из имитации где
когда-то стояла Цитадель Сохмет.

Испытывал ли он какие-либо чувства?  Отдавал ли старые долги?  Пытался
ли использовать меня в своих целях? Или просто сделал это из минутного
каприза,  не  задумываясь  о  последствиях,  как   маленький   ребенок
говорящий "Я просто хочу попробовать...  Только разик, папа, ну только
разик можно?"

Не знаю. Да и зачем мне?

- А Вейл? - не оборачиваясь спрашиваю я.

- Она знает. Знала с самого начала, - отвечает Тот.

Усмешка на моем лице выходит горькой.

- Значит безмозглой игрушкой в семье был только я.

Мы останавливаемся у входа.  Прежде чем  открыть  дверь  Тот  серьезно
смотрит на меня:

- Не игрушкой, Джек. Только не игрушкой.

Я смотрю  на  его  напряженное  лицо  и  мне  хочется  схватить его за
рубашку,  мне хочется закричать ему в лицо.  Ты же шут, Тот. Ну пошути
же,  улыбнись,  засмейся,  скажи какую-нибудь глупость, ну что угодно,
Тот, ты гребаный Древний, гребаный покойник, программист недоделанный,
скажи же что-нибудь такое,  только не надо так,  вот ТАК не надо... Со
скорбными лицами,  с напускной печалью на лице, с фальшивыми слезами и
торопливым похлопыванием по спине:  "Мужайся,  мальчик мой".  Не надо,
так Тот, я прошу тебя, разве ты не понимаешь?!

- Я всего лишь отдаю старый долг, - говорит он, отворачиваясь.

Вот значит как...

Я вхожу  в  зал,  где  она  ждет  меня,  вся  в   белом.   Непорочная,
незапятнанная  чистота...  Сердце  ее под этими белыми одеждами черно,
как ночь.

- Здравствуй, мама.

- Здравствуй, Джек.

Мы стоим и молча смотрим  друг  на  друга.  Просто  стоим  и  смотрим,
смотрим и смотрим...

- Вот значит куда ты пропала.

- Тот дал мне приют на некоторое время,  - качает она головой. - Когда
я поняла, что мне некуда идти. Но лишь на время.

- Ты могла бы пойти куда угодно. Ходить по Матрице и проповедовать или
прорицать или делать что-нибудь еще.

- Не могла, Джек. Все гораздо сложней чем ты думаешь.

- Мне кажется я уже знаю все эти тайны. Матрица гораздо проще, чем мне
говорили.  Нет никакой Матрицы.  Есть только  ложь  вокруг  нас,  ложь
которая  оплетает  нас,  сковывает  и  не  дает ни двигаться,  ни даже
дышать.

- Матрица - есть.  Вот уже больше двух сотен лет, как она есть и ты не
можешь этого отрицать, как бы тебе этого ни хотелось. Спроси хотя бы у
Тота - он здесь с самого начала...

- А ложь,  мама?  Ложь тоже есть?  Я ведь думал, что ты умерла. Я ведь
считал,  что отец тоже умер.  Я ведь думал,  что я человек, потому что
когда-то был им.

- Мы сконструировали тебя, - спокойно говорит она. - Твой отец и я. Мы
считали  что у нас получится нечто новое,  если мы возьмем программу и
воспитаем ее, как человека. Это был своего рода эксперимент.

- Это был я, мама.

- Эксперимент,  который  мог  бы  увенчаться  успехом,  если   бы   не
вмешательство   некоторых   факторов.  Вейл  оказалась  более  удачным
экземпляром.

- Она знает?..

- Не так уж много,  хотя и не подозревает об этом. Она не знает кто ее
отец к примеру.

- Слова  "отец"  и  "мать"  приобретают  для  меня  все более размытые
значения,  - замечаю  я.  -  А  мои  детские  воспоминания?  Вербовка,
тренировки и все прочее?

- Что-то  было  ложью.  Что-то правдой.  Ты же знаешь,  как это легко.
Воспоминания для нас - это не более чем набор  битов  в  личных  базах
данных. К тому же ты и сам очень многое запутал, когда стер себе часть
памяти из-за той девки...

- Не говори о ней так.

- Ты сам-то можешь вспомнить как ее звали? - чуть усмехается она.

Я вздрагиваю,  завидев эту усмешку. Кривоватая полуулыбка, так похожая
на  мою...  Или  скорее моя - похожа на эту,  если быть хронологически
точным.

- Вряд ли я сама сейчас смогу  сказать  тебе,  что  настоящее,  а  что
иллюзия, - добавляет она. - Здесь это не имеет большого значения.

- А что теперь имеет значение? Матрица?

- Твой отец и Сохмет на одной стороне шахматной доски,  а все прочие -
на другой.  Ты пока еще не сделал свой выбор...  Поэтому  я  и  решила
встретиться с тобой, чтобы поговорить.

- Ты  испугалась,  когда он был похоронен,  - обвиняюще говорю я.  - И
стерла наши  с  Вейл  воспоминания  о  нем.  Ты  испугалась  когда  он
объявился вновь и теперь просишь нас о помощи.

- Я ни о чем не прошу, мальчик мой. Не в моих правилах просить. Я лишь
записываю имена в Книгу Судеб.

- А Сохмет?

- Старая сучка. Это все ее вина.

- Хороший способ уйти от ответственности. Просто сказать - "это она во
всем виновата!" Да?

- Ты не представляешь сколько зла она принесла в Матрицу.

- Я говорю о нас!  Что вы сделали с нами, со мной и Вейл? Зачем вы это
сделали, ответь мне?!

- Так было нужно.

- И это все что ты можешь мне сказать? После всех этих лет?

- Не жди от меня большего.

- Я ничего не жду от мертвецов.  И предпочитаю,  чтобы они  оставались
лишь призраками.

- Я - честный призрак.

Я развернулся и пошел прочь.

- Если ты сейчас вернешься туда, то умрешь! - прокричала она вслед.

Я даже не обернулся,  лишь проходя мимо зеркала бросил косой взгляд на
свое отражение и ударил...

Остались только осколки и кровь на руке.


6D61747269786D61747269786D61747269786D61747269786D6174726978


Мужчина, женщина, подросток и кошка.

Я видела их отражения в воде...

Кошка, вильнув хвостом, прыгнула в сторону и исчезла.

Подросток махнув мне  рукой  стал  вдруг  уменьшаться,  уменьшаться  и
уменьшаться,  пока  не  сжался  в крохотную точку,  которую я не могла
разглядеть.

Холодные глаза женщины встретились с моими,  и я  вдруг  узнала  себя.
Женщина медленно моргнула и рассыпалась ворохом темно-зеленых искр.

Остался только  мужчина,  который никак не хотел уходить.  Он протянул
вперед руку и я почувствовала прикосновение.

Я обернулась.

Ему нельзя было дать больше тридцати, хотя я знала, что он должен быть
старше. Не человек.

- Простите,  что я прерываю ваш ритуал,  - извинился он.  - Но дело не
терпит отлогательств.

- Это не ритуал, - сказала я. - Я просто медитировала.

Он пожал плечами:

- Это ритуал.

- Я не вкладываю в него никакого религиозного смысла.

- Великая Мать  не  спрашивает  нас  почему  мы  делаем  то  или  это.
Определяющим являются не мотивы, а поступки.

- Извращенная логика. Все должно быть наоборот.

- Вам было видение? - спросил он, с интересом глядя через мое плечо.

Его отражение уже успело пропасть.

- Это  можно расценивать и таким образом,  - согласилась я.  - Если вы
склонны придавать значение подобным вещам.

- Признаться склонен.

- А я - нет. Кто вы такой и что вам нужно?

- Меня зовут Мартин.

Это имя было мне знакомо.

- А вы оказывается самоуверены, Мартин. Я представляла вас другим.

- Правда? Каким же? - вежливо спросил он.

- Более... отстраненным.

Он только улыбнулся.

- Я пришел чтобы предупредить вас.

- Я слушаю.

- Вам нельзя здесь оставаться.

- Я сама привыкла решать подобные вопросы.

- Нет-нет!  Я вовсе не собираюсь на вас давить!  - воскликнул он. - Вы
меня неправильно поняли. Дело в том, что вас ищут.

- Да? И кто же?

- О! - он снова улыбнулся. - Многие.

- А конкретнее?

- Очень многие.

- Не слишком ободряющее заявление.

- И они придут сюда.

- Спасибо,  Мартин,  - сказала я,  глядя на его добродушное лицо.  - Я
прощаю тебя.

Сказав это я поднялась на ноги, чтобы попытаться убить его.


6D61747269786D61747269786D61747269786D61747269786D6174726978


Черное небо  над  головой.  Тусклые  огни  города  где-то   рядом.   И
шелестящий дождь, тихий и холодный.

Она стоит  на  самом краю,  вглядываясь в город расцвеченный мириадами
огней. Обычно они ярки, но сейчас и здесь кажутся тусклыми и далекими.
До  любого из них можно достать рукой и пространство для нас не значит
ничего,  но время... время - это река, которую нельзя ни остановить ни
повернуть назад.

- Ты помнишь?..

Я подхожу ближе, останавливаясь рядом с ней.

- Помню.

- И что ты чувствуешь теперь?

- Чувства...  Они остались в прошлом.  Боль, ярость, гнев и сожаление.
Все это в прошлом,  в тех далеких  временах  когда  мы  с  тобой  были
людьми.

- Прекрати это...  Ты же знаешь,  что мы все еще способны чувствовать.
Несмотря на то, кем мы стали.

- А кем мы стали?  Ты - Древняя.  Я...,  - я криво  улыбаюсь,  обрывая
фразу и пожимаю плечами.

"Я даже человеком-то не был".

- Где-то в глубине наших душ мы все еще люди, ведь правда?

- По крайней мере очень хотелось бы в это верить.

Она поворачивается ко мне.

Я не знаю плачешь ли ты, или это просто дождь на твоем лице.

- Но ты, ты ведь веришь?

Я долго молчу прежде чем ответить.

- Верю, - едва слышно шепчу я.

Она благодарно     кивает,     касаясь     ладонью    лица,    вытирая
горьковато-соленые капли катящиеся по щекам.

И неважно  что  я  солгал.  Ложь  -  это  лишь  наименьшее   из   моих
прегрешений.

Мы стоим в ожидании рассвета глядя на город.

Я вижу как разгорается на горизонте бледное зарево.

Я чувствую,  как начинают двигаться потоки Матрицы,  окружающие Алису.
Слезы на ее лице уже высохли.

У меня есть несколько мгновений до того момента,  когда я  начну  свой
последний  танец.  Я трачу их на то,  чтобы отослать свои записи тебе,
Вейл.

Прощай.


D61747269786D61747269786D61747269786D61747269786D6174726978


Мне осталось сказать совсем немного.

Песчаная буря уже разыгралась вовсю.  Она ревет, словно зверь, но в ее
голосе мне слышна боль.

Девятый сектор  в  имитациях  по-прежнему закрыт.  Оттуда не поступает
никакой информации о том, кто называет себя Саймоном.

Высшие хранят молчание, делая вид, что ничего не происходит.

Мартину удалось избежать неизбежного  наказания...  пока  удалось.  Он
снова  разгуливает  по  улицам  Темного  Города  и Скол следует за ним
словно тень.

Я вернулась в Мензанор,  в пустыню,  где тренирую агентов.  Боюсь, что
покой  не  продлиться  долго.  Это  только  отсрочка.  Ко  мне  начали
приходить  голоса.  Они  угрожают,  они  уговаривают,  они   убеждают.
Дурачье.

Пришедшая с севера буря будет хорошей тренировкой. Мне пора работать.


Я провожу над ворохом желтых бумажных листков ладонью и их  охватывает
огонь.  Бледно-желтое  пламя  пожирает воспоминания,  они съеживаются,
уходят в прошлое,  чернеют и рассыпаются по столу превращаясь в тлен и
пепел... в ничто. Потом их подхватывает ветер и уносит прочь, оставляя
лишь крохотный лазерный диск, на котором остались копии.

Я подцепляю его ногтем,  продеваю сквозь отверстие в центре серебряную
цепочку  и  застегиваю  ее  сзади  на  шее.  Диск мерно поблескивает в
неровном свете, устроившись солнечным котенком у меня на груди.

Кажется, пришло время поставить точку.





Attention! You are viewing OLD version of the page. Click here for the new version of Other Side/Matrixagents.net site:
http://www.matrixagents.net.
Please update your links and bookmarks.